Чтение онлайн

— Тогда сразу же отвезу тебя домой, — обещаю, ободряюще погладив ее по спине.

— Не отвезешь, — отвечает, обернувшись ко мне. — Твоя мама сказала, что после УЗИ мы едем к ней. И вообще, я теперь до самых родов у нее жить должна. Один из врачей при осмотре сказал, что у меня сосудики слабые. Спросил о головных болях. Я сказала, что бывает. И теперь… твоя мама сказала, не будет спускать с меня взгляда. Чтобы, не дай бог, со мной и ее внучкой ничего не случилось!

— Все серьезно? — испуганно спрашиваю. — Тебе может быть плохо? Может, лекарства какие-то нужны? Дополнительные обследования, которые не делают здесь? — обеспокоенно предлагаю, готовый в случае чего даже за границу везти Лику.

— Да нет. Все хорошо! — восклицает. — Врач просил больше дышать свежим воздухом и отдыхать. Ничего такого.

— Точно? Может, МРТ сделать?

— Медведев, ты весь в свою мать! Все хорошо у меня, — закатывает глаза.

— Господа, вы ко мне? — спрашивает мужчина в медицинском халате, проходя к своему кабинету УЗИ.

— Да, к вам, — приподнимается Лика. — Но нужно подождать одного…

— Я уже бегу! — кричит мама и вправду бежит к нам. Быстрее всех залетает в кабинет и садится на стул, ожидая, пока Лика ляжет на кушетку и мама увидит свою внучку.

Кажется, я преуменьшал желание мамы иметь наследников. Она обезумела.

Врач хмыкает, но решает не делать ей замечаний. Приглашает нас всех войти.

Я вхожу последним.

Процедура начинается стандартно, все, как показывают в фильмах, но эмоции совсем иные. Особенно, когда на экране начинают появляться контуры, а с помощью объяснений доктора, я начинаю понимать, где и что у малыша.

Маленькая крошка с закрытыми глазами лежит в животе Лики. И я вижу ее. Вижу эти крошки пальчики, эти ножки меньше, чем у меня рука.

И эти эмоции непередаваемы.

Я стану отцом.

Отцом малышки, которая непонятно как уместилась в одном аккуратном животе.

Я буду папой для крохи, которая нуждается во мне. Которая без меня ничего не сможет делать поначалу.

Да и… всегда буду для нее папой, который будет всегда рядом и будет решать ее проблемы.

— Смотрите, ручкой вам машет, — с улыбкой произносит доктор.

— Да нет. Это она не машет. Это она кулачок кому-то показывает, — тянет Лика. — Тоже устала. Угрожает ударить меня в мочевой пузырь, если продолжу, — улыбается своим предположениям.

— Вся в меня! Боевая девочка, — не упускает возможности сказать мама.

Переглядываемся с Ликой, прекрасно читая в глазах друг друга, что сомневаемся в ее предположении.

Малышка в свою мамочку вся. Даже внешне.

Оставляем Лику одну в кабинете для получения результатов и вместе с мамой выходим. Точнее, доктор нас выгоняет из-за бесконечной болтовни.

— Ты была раньше против Лики. Хотела именитую невесту, — решаю все же спросить. Мама у меня может и импульсивная, и добрая. Но иногда и в ее голове бывают тайные мысли.

— Но ты после Лики ни на кого не смотрел, — восклицает она. — И оно понятно почему, — продолжает она. — Знаешь, я даже рада, что ты не нашел себе никого. И моя внучка в семье расти будет. В полноценной семье, под моим присмотром. А иначе что? Воскресный папа и воскресная бабушка? Ну уж нет!

— А как же выгодные браки? — укладываю ее.

— Пусть выгодные браки старший сын твоего отца заключает! — возмущенно бросает родительница. — А нам Лика будет. Признаюсь, внешне она недурна, неглупа. Ребенка воспитать сможет. Но ее гардероб я пересмотрю. Однозначно.

Илья

— Мне нельзя носить пустые тарелки, потому что они тяжелые, — с жалобой входит в столовую Анжелика. — Мне сказали сидеть и ничего не делать. Я на такое не согласна! — возмущенно скрещивает руки на груди. — Я беременна, а не инвалид беспомощный!

Встаю с кресла и направляюсь к своей беременной невесте, которая совсем не любит, когда ею командуют.

— Лика, — подхожу к ней, оставив отца сидеть одного. — Она о тебе переживает.

— Но я просто беременна, — повторяет она свои слова, — а не больна. Отнести четыре тарелки не тяжело!

— Зато опасно! — бросает моя мама, войдя с теми самыми тарелками. — Споткнешься. Упадешь.

— А то есть в вашем саду я не могу споткнуться? — с возмущением оборачивается Лика к моей матушке, которая никак не реагирует на ее нападки. За годы брака с моим отцом и благодаря куче грязи, которую в нее направляли, мама научилась держать лицо в любой ситуации.

Лика для нее мушка, которая жужжит над ухом глухого человека.

— Анжелика, я не спорю с тобой только потому, что ты беременна, — произносит мама, натянув улыбку. — Но все будет так, как я скажу! Потому что я обещала врачу следить за тобой. Ты для меня сейчас самый важный человек на планете! Скоро ты подаришь мне мой главный подарок на свете, и тогда я, так и быть, дам тебе немного свободы, — обещает с той же вежливой искусственной улыбкой.

— Я думал, твой главный подарок – Илья, — хмыкает отец за моей спиной.

— Это другое! — восклицает мама. — Тебе не понять! Илья родился, когда я была молода и ничего не понимала в жизни, а внучка, когда я ее хочу!

— То есть ты меня не хотела? — делаю шокирующий вывод из ее слов.

— Тебя никто не хотел, — бросает Кирилл, похлопав меня по плечу. — Я больше всех.

— Я не сомневался, брат, — оборачиваюсь к нему и приветствую рукопожатием единокровного брата.

Брак с моей матерью для отца был вторым. С первой супругой он развелся за год до встречи с моей мамой. Затем быстро появился я, но Кирилл даже несмотря на то, что жил со своей матерью, а с отцом по выходным, ревновал папу ко мне жестко.

Лишь когда повзрослел, ревность прошла, потому как отец нас любит одинаково. Только вот момента подколоть меня брат все равно не упускает.

Мы с ним прошли все. Даже слова о том, что я приемный и отцу никто. В детстве он мог связать меня и запереть в подсобке, где я проводил весь день, пока родители или няня меня не находили.

А что я мог? Ему было восемь, а мне пять. У него мозгов еще маловато, а у меня силенок и мыслей о том, чтобы пожаловаться родителям.

Это была жестокая, кровавая детская война, но мы ее осилили. И остались живы и даже друзьями.