Чтение онлайн

Рядом спокойно стояла Морковка, наша старая лошадь, от которой кучер уже давно хотел избавиться, и меланхолично жевала. Хотела бы я сейчас иметь хоть толику от ее равнодушия.

Я осторожно выбралась из кареты. Мужчины и кучер были заняты тем, чтобы освободить дорогу, и в нашу сторону пока не смотрели.

— Мила, я жива. Не плачь, — мягко произнесла я, приблизившись к своей бывшей горничной.

Мила подняла на меня полный потрясения взгляд, а потом слабо, неверяще улыбнулась и принялась размазывать слезы по щекам.

— Госпожа! — она подскочила и расставила руки, чтобы обнять меня, но вовремя остановилась. — Я думала, что никогда вас больше не увижу.

— Я тоже так думала. Надеялась, что ты уволишься и найдешь место получше, — покачала я головой.

— Как я могла оставить вас? Ее неизвестно, что ждало вас в этом поместье Ланжерон! Я лишь надеялась, что вы вновь примете меня, госпожа, хоть служанкой, хоть прачкой…

— Спасибо, Мила, — тихо, искренне говорю я.

Удивительно, что в доме мужа остался кто-то, настолько преданный мне. А я ведь ничего особенного не сделала, лишь раз заметила аккуратность и внимательность Милы и перевела ее из обычных служек на должность личной горничной.

— Как видишь, со мной все в порядке. Я справлюсь, так что ты можешь вернуться в город, — заверила я ее. — Прошу, никому о случившемся не говори.

— Я поеду с вами, — решительно произнесла она.

— Ты уверена? Поначалу будет нелегко.

— Тогда тем более вам нужна будет моя помощь, — шмыгнула носом служанка. — Не прогоняйте меня, госпожа.

— Хорошо.

У Милы доброе сердце. Именно поэтому я не хотела брать ее, или кого-либо еще, с собой: чтобы не портить таким хорошим людям будущую карьеру. Одно дело работать на главного магистра, или даже уйти от него с рекомендацией, а другое — быть слугой разведенной леди без каких-либо накоплений.

Мы подождали, пока мужчины, прибывшие на помощь из ближайшей таверны, расчистили дорогу и уехали. Я дала кучеру еще две монетки за то, чтобы он взял Милу с нами. Морковку привязали позади, разрешив использовать ее в качестве сменной лошади.

— Госпожа, — шепотом сказала Мила, когда мы продолжили путь, усевшись в глубине кареты на ящики. — Может, надо было взять остальные ваши вещи? Отчего же вы едете только с одним чемоданом?

— Лучше будет оставить все как есть, ведь тогда меня не станут искать. Весь салон кареты разворочен, от обивки сидений почти ничего не осталось, как я успела заметить. Пусть же все считают, что и мое тело уничтожено взрывом.

— Это так ужасно, госпожа, — всхлипывает Мила и надолго замолкает.

Мерный шум колес и красивое закатное небо, что я видела, глядя в маленькое окошечко, никак не сочеталось с тем, что творилось внутри меня. Кажется, я сжала все чувства, убрала их в самые дальние части души, чтобы забыть о них, но они то и дело грозили вырваться и устроить взрыв. Такой же взрыв, какой я совсем недавно имела удачу видеть со стороны.

Но я не должна была позволять чувствам брать вверх, не сейчас. В поисках хоть какой-то опоры я достала из-под воротника свой родовой кулон, который никогда не снимала, и сжала его в руке. Может быть, потом, когда доберусь до дома отца, когда обустроюсь, когда никто не будет видеть, я позволю себе слезы. А сейчас не время.

— Госпожа, но все же, может быть, вам лучше поехать в поместье, как и было задумано? — Мила решилась высказать то, что явно беспокоило ее всю дорогу. — На первое время мы справимся, но что потом? Если все будут думать, что вы мертвы, то никакого содержания господин не выделит. На что вы будете жить?

— Я ведь не только госпожа Кранш… Уже бывшая Кранш, — горько улыбнулась я. — У меня есть профессия, которая вполне позволит нормально жить. Пришло время вспомнить, что я значу сама по себе.

Я сказала это не только для того, чтобы успокоить Милу, но и чтобы настроиться самой. Теперь мне не нужно думать и беспокоиться о бывшем муже, пора вспомнить, кем я была до свадьбы с Сандром. Не зря же он полюбил меня тогда.

Заснула я прямо сидя на ящике, ведь лечь здесь просто негде. Сон получился чуткий и тревожный, без сновидений. Несколько раз я просыпалась, но неизбежно проваливалась в дрему вновь, заставляя себя закрыть глаза.

Если не спать, то снова начну думать о Сандре. Бесконечно прокручивать в голове наш последний разговор, думать о том, в какой момент все пошло не так. Какая разница? Уже ничего не вернуть.

Наконец, карета остановилась, а я проснулась окончательно. В маленькое окошко бил утренний свет. Мы приехали в Анкар — город у побережья, где я выросла, где находится мой родной дом.

Мы с Милой вышли из кареты и дошли до дома моего отца пешком. Город только начал просыпаться, мелкие лавочники только раскладывали товар, а по улицам почти никто не ехал и не ходил.

Наш дом находился на отшибе, недалеко от моря и скал, куда я любила убегать в детстве несмотря на запреты отца. Впервые за эти сутки в груди появляется подобие радостного предвкушения: я увижу отчий дом впервые за много лет. Интересно, как он изменился? Я посадила на заднем дворике яблоню, прижилась ли она?

Но, когда наконец смогла разглядеть наш дом, скрытый за разросшимися деревьями стоящими вдоль дороги, я замерла на месте. Прямо на пороге нашего дома, преграждая путь, спал зверь.

Крупный, из семейства кошачьих, с необычной красно-оранжевой шерстью, переливающейся на солнце словно языки пламени. Магический огненный тигр, насколько я могла судить, потому что видела такого только на картинке в учебнике.

Услышав нас, тигр открыл глаза.

Желтые глаза зверя словно светились, я не могла отвести от них взгляд. Все мои чувства кричали об опасности, но в то же время что-то мешало действовать. Краешком сознания я понимала, что попытки защититься или убежать бесполезны: если тигр захочет, он догонит и убьет.

Но зверь не торопился проявлять агрессию. Он настороженно смотрел на нас, и на этом все. Может быть, мне стоило попытаться поговорить с ним?

— Это мой дом, — хрипло произнесла я. — Пропусти нас, прошу. Мы очень устали с дороги.

Тигр чуть склонил голову, словно слушал нас. Мила тихо всхлипнула. Она, как и я, просто стояла, глядя на зверя и не в силах пошевелиться.

— Мила, послушай. Медленно опусти чемодан. У нас осталось вяленое мясо, которое мы брали в дорогу. Надо положить его на траву.

— Госпожа, я боюсь, — прошептала Мила.

— Тогда только опусти чемодан, а я сделаю остальное.

— Как можно? Вы не должны! — громким шепотом забеспокоилась она. — Я… сейчас.

Мила, не сводя глаз со зверя, опустила чемодан на землю. Медленно присела и открыла его. Фыркнула позади нас Морковка. Старая лошадь отошла к деревьям и тянулась за листьями, ей повезло пока не заметить зверя.