Чтение онлайн

Злорадно ухмыляясь, я послала на кухню новый собственный морок, злорадно ухмыляющийся.

– Лора!
– вновь рявкнул Кастор.

Он мысленно скребся в мою "тишину", но я придушила и любопытство, и желание высказаться.

– Пре!кра!ти!..

Новый приступ паники сжал в комок мои внутренности. Когда же до него дойдет?

– Лора-а-а!

Так он разбудит Георгия и Ангелину. Не стоит их пугать.

Мысленно уклоняясь от новых атак, представляя их снарядами, прицельно летящими на меня, я быстро вернулась в комнату и спустилась на первый этаж.

Кастор, вцепившийся обеими руками в стены, словно застрял в дверном проеме кухни, будучи не в силах выйти или остаться. Его лицо было перекошено, а в глазах блеснуло отчаянье. В три прыжка преодолев коридор, я втолкнула его в кухню и закрыла дверь. Упав на пол, он приподнялся на локтях, а потом вскинул на меня непонимающий взгляд.

– Будешь атаковать снова?
– переведя дыхание, поинтересовалась я.

Кастор опустил глаза и мотнул головой. Не надо давать ему слишком много времени на обдумывание.

– Твои родители перед расстрелом чувствовали страх?

Он замер на вдохе. И всё же ответил:

– Нет. Конечно, нет.

Странно, но этот вопрос, хотя, скорее, не сам вопрос, а ответ на него, подействовал на Кастора успокаивающе. Он откинул голову, уперев ее затылком в кухонный шкаф (в шкафу чуть слышно звякнули чашки, вставленные одна в другую), и посмотрел на меня из-под ресниц, ожидая следующего удара.

– Неплановое отключение отопления - твоя работа?
– тут же врезала я.

– Да, - ровно-бесцветным голосом подтвердил он.

– Чем ты напугал Медею?

– Проявлениями генетической предрасположенности к параноидальной шизофрении, унаследованной от матери.

– И всё?

– Тем, что ты настраиваешь ее сына против нее.

– Ты помог Микаэлю познакомиться со мной?

– Только отправил тебя в магазин, который он подготовил.
– Тут он усмехнулся и добавил: - Я бы провел такую операцию совсем иначе.

– И ты сделал так, чтобы после комиссии мне некуда было пойти, кроме твоего дома?

– Да.

– Подстроил аварию, в которой Вероникин отец получил серьезную травму? Как?

– Пообщался с ним днем раньше и сделал настройку отключить автоматику и направить машину в стену.

– Это могло его убить.

– Нет, ни за что. Жизнь нашестранца важнее всего. Я знаю свою работу.

– И так же сделал настройки врачам, которые меня оперировали? Зачем?

– Да. Затем, чтобы ты не смогла уехать с классом из Нашей Страны.

Ну, в общем, это лишь подтверждение догадок, которые казались невероятными.

– А что ты сказал Ксандрии?

– Что твой отец испытывает к тебе сексуальное влечение, прогрессирующее на фоне личностной деградации, и что оптимальный способ избежать преступного посягательства - изоляция тебя от семьи...

...Я пришла в себя от щекочущей холодной струйки, пробежавшей по спине от шеи до поясницы. В трясущейся руке прыгал пустой стакан. По лицу, преодолев барьер волос, тоже стекло несколько капель.

– Как в такое можно было поверить?
– растерянно пробормотала я, чувствуя, что ноги становятся мягкими.

– Там, откуда она родом, подобное периодически случается.

Мне показалось, что я сплю. Чтобы очнуться окончательно, я швырнула стакан в Кастора, тихо надеясь развеять кошмарное видение. Еле заметный жест рукой - и стакан разлетелся на сотню осколков, ударившись о керамическую плитку в десяти сантиметрах от чудища, в которое превратился мой опекун.

– Что дало тебе право так поступать с людьми?

– Необходимость.

Кастор, не сводя с меня взгляда, медленно сел, подтянув к груди одно колено и обняв его рукой.

– Какая необходимость?

Он зажмурился, а потом надавил большим и указательным пальцами на веки.

– Вот, значит, что ещё... кроме снов и мороков. Но не всегда, правда? А при каких условиях?

Пока не догадался. Пытается уйти от ответа, но не может скрыть от меня свои рассуждения. Придется задавать конкретные вопросы.

– Зачем ты обманул Микаэля?

Кастор вдруг улыбнулся.

– Не обманул. Позволил ему обмануться. В свою мнемотеку я его не впускал, он сам влез, но, поскольку я знал, что он так сделает - ему попались именно те записи, которые я для него приготовил.

– Тебе было нужно, чтобы он за мной следил?

– Да.

– Зачем?

Он сжал челюсти, словно пытался сдержать слова, которые не мог не произнести.

– Лора, пожалуйста... Я тебя изменил, и должен был знать, как и когда проявятся эти изменения.

Ноги всё-таки держали плохо. Я села на корточки.

– Что ты во мне изменил?

– Лора, прошу тебя... Я представляю, что ты чувствуешь, и твой гнев мне понятен. Пожалуйста, доверься. Осталось совсем немного. Я всё тебе объясню, всё расскажу, но надо закончить.

– Что закончить?

Его руки безвольно повисли над полом, и он поймал мой взгляд.

– Лора, я сильнее. И с тем, что ты мне сейчас навязываешь, я справлюсь.

Я знаю.

– Но нам не нужно становиться врагами.

– Ты атаковал меня страхом.

– А ты меня - болью.

– Потому что ты мной манипулировал. Так обращаются только с врагами.

– В тебе говорит подростковый максимализм. С друзьями так тоже обращаются.

– Вот поэтому у тебя нет друзей.

– Не поэтому. У меня нет друзей, потому что я экзекутор, а людям неприятно общаться с носителем зла. Они этого даже не осознают, просто сторонятся, и не объясняют себе, почему. Как только я изменю свою профессию, друзья появятся.

– Ты так себя утешаешь?

– Хм, нет. Пока я палач, я сам не хочу ни с кем сближаться. Эта профессия - как форма, от которой зависит содержание.

– Тебе она нравится?

– Никакого удовольствия от того, что мучаю людей, я не получаю. Когда добиваюсь нужного результата - испытываю удовлетворение, как любой нормальный человек, ответственно относящийся к своей работе.

– А я что натворила?

– Ничего. Если бы натворила, знала бы - был бы приговор.

– Тогда почему ты сломал мне позвоночник?