Чтение онлайн

– Нет. Мы с ним словно с разных планет - ничего общего нет и быть не может.

– Очень странно.

– Ничего странного. Он меня подобрал, как кошку.

– Ты далеко не кошка.

– Ладно. Тогда он меня подобрал, как слон человека.

Вероника рассмеялась.

– Неудачная аналогия - слоны слабее и примитивнее людей.

– Ну, как высокоразвитый слон.

Главное, самой не рассмеяться. Улыбка - это слабость. Как же давят эти доспехи! Скорей бы домой, к Ангелине и Георгию, туда, где точно нет врагов...

В класс вошла Ксандрия. Остановившись в центре, она посмотрела прямо на меня - я закрыла глаза. Она толкнула мне яркую, но насквозь фальшивую мысль: "Я действую в твоих интересах! Это все для твоей же пользы!", и я уже не сдержалась, ответив: "В моих интересах эмансипация!". Ее словно громом поразило. Будто раньше она даже понятия не имела о такой возможности. Она попыталась ответить твердо, но нечеткие мысли выдали растерянность: "Ты еще не готова к самостоятельности... даже не представляешь себе, каково это - самой о себе заботиться...". Если честно, мне пришлось подавить смех - ведь это Ксандрия с детства внушала нам, что жизнь в Нашей Стране легка, а заботится обо всех государство, и мы не просто верили ей - мы знали, что это так. Вместо ответа я просто кинула ей образ кирпичной стены - символ отказа от общения - и отвернулась.

Немного помолчав, Ксандрия голосом обратилась ко всей аудитории:

– Рассмотрев результаты зачетной недели, руководство школы приняло решение открыть для вашего класса сезон практики. Завтра же утром вы отправляетесь в горы для разработки проекта туристического комплекса. Если проект будет одобрен - начнете строительство. Сегодня рекомендую объединиться в группы и предварительно определить задачи.

Тишина, встретившая эту новость, длилась недолго. Таких практик у нас не было уже целый год, и многие уже начали нервничать, когда же, наконец, нас куда-нибудь пошлют. ЭТУ практику ждали не только потому, что у всех руки и мозги чесались - самое главное, она должна была пройти уже без наставников, нашими знаниями и силами. Одноклассники начали перекидываться образами, пока лишь всяких смешных зверюшек, но до проектов осталось совсем чуть-чуть. Ко мне прилетели предложения от Алана, Венса и Чао, пока слишком сумбурные, чтобы можно было что-то реально планировать.

– Все отправляются?
– тревожно спросил Алекс.

Ксандрия вздохнула.

– Нет. Ты полетишь за океан.

Алекс вскочил, потом сел обратно, не найдя, что сказать. Ну вот, это и случилось, и он сам предвидел такой поворот: Нашей Стране такие, как он, лидеры не нужны. Конфликт со мной на последнем зачете показал ту черту его личности, которая мешает руководству равными - чрезмерную самоуверенность, - и поэтому для него осталась одна дорога - руководить нашими предприятиями в других странах.

Не так, в общем-то и плохо. Некоторые даже находили в этом удовольствие, ведь другие страны предоставляли огромные возможности для выпендрежа, у нас невозможного: роскошные квартиры, машины, какая-то дорогая одежда, то есть всё для мгновенного обращения на себя внимания и эффекта повышенного уважения, необходимого людям с не смертельным, но болезненным расстройством психики (кажется, называемым "истероидный психоз" или что-то вроде этого). В Нашей Стране с одинаковой у всех зарплатой, общей эстетической нормой и тщательно выверенными социальными нормами таким людям было очень неуютно, хотя они, бедные, стеснялись в этом признаться.

Однако минус такой ссылки человеку умному был очевиден: мало радости выпендриваться перед теми, кто отстал в развитии, - и Алексу предстояла на самом деле ссылка, мучительное отлучение от равных, от людей, которые способны его понять. Вот так, доигрался.

"Выбирай группу сама, а я за тобой", - сказала мне Вероника. Ей почему-то свободнее работалось со мной, чем с другими, она уже это проверила.

"Конечно", - ответила я. Мне очень нравилось, что не будет Алекса.

Но очень расстроило, что от Игоря теперь никуда не деться.

– А в этом сезоне другие лекала, - удивленно протянула Вероника, вытащив из "материального обеспечения" черные брюки.

Протянула с завистью: она свой гардероб обновила два месяца назад, и брюки нового покроя ей не светили. Я бы с ней поделилась (мне было не до моды), но подруга носила одежду на размер больше.

Я была рада тому, что она попросилась в гости. Присутствие близкого человека помогло бы сделать все еще чужой дом своим, а сейчас, перед отъездом и будущим возвращением, это было важно - возвращаться надо домой, иначе это не возвращение, а сплошное скитание...

Вероника, изысканная тряпичница, продолжала потрошить коробку.

– Как твой папа?
– спросила я.

– Завтра выпишется, - ответила она, придирчиво рассматривая голубую пижаму.
– Но не меньше недели просидит дома. Его здорово зажало в шахте, плечевой сустав пришлось целиком заменить. Три кости просто в крошку.

– Хоть жив остался, - утешила я.

– Да уж... До сих пор испуганный. Во сне бурчит что-то по-своему.

Вероника нахмурилась - и вовсе не аппликация в виде овечки на пижамных шортиках послужила этому причиной. Родной язык отца она прекрасно знала, как и родной язык матери. Мне не так повезло - мои папа и мачеха были родом из стран, говоривших на одном и том же языке, и мой лингвистический запас в итоге оказался меньше. Это, кстати, редкий случай, ведь еще пять лет назад в Нашей Стране поощрялись браки между "принятыми гражданами", имеющими как можно больше национальных различий - смысл в том, чтобы никаких национальностей в чистом виде здесь не осталось. Все "принятые" должны были стать "нашестранцами", и каждый осознавал это, вступая в гражданство. По словам папы, мало кто сожалел об утрате национальных особенностей, ведь свои родины люди покинули не от хорошей жизни. Многие покинули их с обидой.

– Говорит, похоже на диверсию, - подумав, созналась Вероника.

Вот черт. Вчера шпионы, сегодня - диверсия. Плохо. Кому и зачем это все нужно?.. Я, наверное, слишком привыкла к безопасности и совсем забыла, какие события дали начало истории Нашей страны - интриги, предательство, война. Война, которая привела в ужас все человечество.

Нам сказали, это в прошлом, и мы общими усилиями устраняем причину тех бед. В первые послевоенные годы людей одной и той же национальности или разных, но прибывших из одной страны, селили как можно дальше друг от друга и в обязательном порядке очень быстро (не без помощи телепатических фокусов) обучали местному языку. Браки между выходцами из одной и той же страны у нас всегда были не под официальным запретом, а под моральным - с точки зрения общественной нравственности они приравнены к инцесту, и даже местные от него не освобождены, а вот диаспоры, разного рода объединения по национальному признаку - однозначное правонарушение со штрафными последствиями. Даже если кому-то из старшего поколения захочется просто посидеть вечерком и попеть хором песни на родном языке, требуется обязательное присутствие кого-нибудь с иными корнями. Впрочем, это условие соблюдается само собой, ведь у всех супруги-иные, и никого не напрягает. Наша Страна богата песнями на разных языках, пришедшими из множества языков именами и легендами, и мне это всегда нравилось.

– Может, чья-то ошибка?
– с надеждой предположила я.

– Автоматика не ошибается, - вздохнула Вероника.
– Не было еще такого, чтобы вагон сам по себе менял направление, слетал с рельса и врезался в стену.

– Но ведь с этим разбираются?

Она наконец отложила пижаму и вытащила спортивный костюм.

– Почему синий? Теперь спортивная форма синяя?.. Разбираются. Папа тоже уверен, что во всем разберутся. Туфли точно твоего размера?

Я не знала.

– Остаешься поужинать?

– Ага, - примеряя черную лодочку, с сомнением отозвалась Вероника.
– Если не придется готовить. Но, зная тебя, догадываюсь, что придется.

Подумаешь. Так раньше бывало - она готовила ужин у нас дома вместе со мной, Медеей и Давидом, но не жаловалась. Похоже, Медея и Давид были лучшей частью меня, и без них я даже самой близкой подруге не нужна.

– Да и ладно. И без тебя компания найдется.

Если повезет. Нет гарантии, что у Георгия и Ангелины будет настроение со мной общаться... Черт! Я же научилась с этим справляться! Еще в детстве. Надо только вспомнить, как...