Рассвет тьмы
Шрифт:
– Его убили бэлморты, сердце испепелили. Так и обнаружили тело с черной, обугленной дырой в груди.- Мишель трагично вздохнула:- Бишоу был моим поставщиком ингредиентов для снадобий.
Устроившись на высоком стуле, я задумалась над словами Мишель и взяла в руки газету. Труп аптекаря нашли дома рано утром.... По словам соседей, ничего подозрительного они не слышали и не видели. Но кто-то же лишил жизни и оставил Бишоу лежать бездыханным прямо на полу гостиной? И в грудной клетке зияла выжженная дыра. На том месте, где должно было быть сердце. Воображение внезапно нарисовало перекошенное от ужаса лицо аптекаря, и меня передернуло. В размышлениях не заметила, что комкаю в руках страницы печатного издания, а они превращаются в бутоны цветов. Передо мной скопилась гора разноцветных пионов, лилий и роз. Ойкнув, я осторожно отодвинула к краю стола наколдованную растительность и незаметно смахнула на пол. Убедившись, что сестры настолько увлечены спором, что не увидели мою маленькую шалость, облегченно вздохнула и отпила из стакана.
– Полиция любит валить на бэлмортов, когда детективы не способны раскрыть дело!- всплеснув руками, Моника быстрым шагом обошла островок и резко остановилась, посмотрев под ноги.- Повсюду цветы! Найди уже применение своим способностям, пока дом не превратился в огромную клумбу!
– Началось,- злорадно протянула Мишель и запихнула ложку мороженого в рот.
В ответ я состроила кислую гримасу. Хмыкнув, Моника вскинула головой и направилась к шкафчику со сладостями. Живет в моем доме, но с упорной регулярностью делает замечания и бесцеремонно хозяйничает.... Мне следовало бы быть жёстче, но я отдавал себе отчет в том, на какие жертвы иду, давая Монике согласие на въезд. Вошла в ее положение, предоставила угол в трудный период жизни, который давным-давно прошел, между прочим. А она по-прежнему живет со мной под одной крышей! Я могла бы попросить ее найти жилье и съехать, но кровная связь и мягкий характер не позволяют.... К тому же, за годы я привыкла к ее назидательному тону, истерикам у зеркала и покровительственному отношению. Научилась не обращать внимания.
– Я еще не определилась,- сухо бросила я и отпила из стакана. Моника повернулась ко мне лицом.
– Счет в банке, оставленный тебе родителями, медленно тает. Линетт больше нет, Эшли. Чего ты ждешь?
– Жду того светлого момента, когда тебя перестанет волновать данный вопрос. Как-нибудь разберусь, не переживай,- я растянула губы в ледяной улыбке. Сестра фыркнула и быстро отвернулась.
О ногу потерся кот, и я непроизвольно покрылась мурашками - нежный мех скользил по коже. Посмотрев вниз, я улыбнулась Персику - рыжему коту с глазами цвета янтаря. Пушистый, с блестящей длинной шерстью, крупный и энергичный зверёк. Мы обнаружили его у калитки почти шесть лет назад: милый комочек в корзинке! И из этого комочка выросло необычной красоты животное, покладистое и ласковое.
-Персик любит только тебя,- проронила Мишель и запихнула в рот очередную ложку с мороженым.- О мои ноги он так не трется.
– Слышу сожаление в голосе,- отметила Моника, усаживаясь за стол с упаковкой шоколадных печений. Ее голос сочился ехидством, как и очаровательная улыбка. Мишель пождала губы.
– У меня есть Джош. Зачем мне кот?!
– Он так же трется о тебя?- иронично изумилась старшая сестра, ерзая на стуле.- Никогда бы не подумала, что он способен на такое!- Моника тихо рассмеялась.
Если тема разговора зашла о Джоше, то можно посочувствовать Мишель и из женской солидарности постараться не принимать в нем участия. Достаточно того, что Моника каждый день изводит ее. Посчитав, что мое общество сестрам не так уж и обходимо, я покинула кухню и поднялась на второй этаж в свою спальню. Возникла острая необходимость в свежем воздухе и ответах на вопросы, созревшие в голове. Мишель прекрасно знала, чем меня легко заинтересовать. Новое убийство в городе. Убийство мага, черт возьми! А это нонсенс. Волшебный народ не умирает от старости и не охотится друг на друга - мы бессмертны и несем жуткое наказание за злодеяния. Для убийств и существуют бэлморты.
На скорую руку я нанесла макияж и расчесала волосы. От мамы мне досталась фарфоровая кожа, каштановые локоны и зеленые глаза. Рядом с сестрами, обладающими южной внешностью, я была белой вороной. Натянув синие узкие джинсы, трикотажную белую кофточку с рукавами три четверти и ассиметричной горловиной, сунув ноги в черные туфли, надела черный плащ и шмыгнула на лестницу. Моника и Мишель продолжали жарко спорить, но уйти незамеченной мне так и не удалось. Стоило пробраться в холл, в который плавно перетекала кухня, и Моника вытянула шею, выглядывая в проход. Пришлось подать голос:
– Пойду, прогуляюсь.
– Куда ты все время уходишь?- донесся ее голос, но я уже закрывала дверь.
Глава 3
Теплый ветер дохнул в лицо, разметал волосы по плечам. Я замерла на пороге веранды и огляделась. Осень только вступала в свои права, на улице стояла по-августовски теплая погода. Листва на деревьях не успела пожелтеть, трава продолжала зеленеть, а цветы благоухать, и разве что запах приближающейся прохлады напоминал о том, что лето закончилось.
Ступив на дорожку из белых плоских камней, вьющуюся от автоматической кованой калитки к дому, я поежилась. Что-то воображение разыгралось. Дорожка извивалась змеей по всему саду и убегала к водоему, скрытому зарослями флуций. Из-за защитных чар казалось, что за невысоким забором совсем другой мир. Ощущение магии и многослойных заклятий улетучивается, стоит выйти за калитку. Этот невидимый барьер, как прозрачное желе, не пропускает чары извне.
Я подошла к гаражу. Мой автомобиль красного цвета - спортивная модель с просторным кожаным салоном. Проведя ладонью по капоту, я улыбнулась - эта машина всегда вызывала у меня восхищение. Внутри можно сидеть часами, не заводя двигатель, просто наслаждаться запахом дорогой обивки. Но сегодня захотелось развеяться и повидаться с лучшей и единственной подругой.
Мимо мелькали пестрые улицы, огни вечернего города и фары встречных машин. Еще не стемнело, но скоро Мортелль окутают густые сумерки, и я встречусь с Лорелеей. Она русалка, потомок древнего морского рода, от которого почти никого не осталось. Желанная добыча для любого колдуна, но ей удавалось до сих пор скрываться от бэлмортов. Боюсь представить, сколько Лорелее лет.... Кружа по городу, я решила остановиться около кафе с летней террасой. Но на парковке не оказалось свободных мест. Вроде бы только среда, а машину поставить некуда, как в субботний вечер. Объехав заведение со всех возможных сторон, я плюнула и припарковалась напротив входа. Внутренний голос предупреждал о том, что затея, мягко говоря, идиотская, и кругом полно других забегаловок, но хотелось остаться именно здесь. Меня тянуло сюда, а я привыкла прислушиваться к чутью. Хотя редко что-то хорошее из этого выходит.
Заняв столик под навесом из желтых ирисов, я заказала чашечку кофе с шоколадным сиропом и приготовилась ждать закат. Лорелея выходит на сушу только с наступлением ночи и работает на пристани в баре «Сирена». Однако ждать ее там не лучшая идея - толпа пьяных моряков все-таки сомнительная компания. Без нее я стараюсь не наведываться туда.
Внезапный порыв ветра заставил передернуть плечами. По коже поползли мурашки. Ощущение, будто меня настигает тьма, протягивает липкие ледяные пальцы и пытается схватить. И она повсюду. С недавних пор я часто чувствую ее, и с каждым днем только острее. Будто кто-то или что-то преследует меня, не покидает ни на мгновение, и если зазеваюсь, поглотит целиком. Поблизости не было магов, я верю своему чутью, но что-то тревожило душу. Решив отвлечься, я разглядывала интерьер кафе, изучала детали декора, лица посетителей. Деревянные ящики-клумбы с пушистыми хризантемами служили живым ограждением и разделяли ряды столиков, застеленных красно-белыми клетчатыми скатертями. Вьюнки с белыми и желтыми цветами обвивали колонны, держащие навес. В глубине вместительного зала пряталась кухня за плетеной белой стеной, тут же конторка администратора. Справа - высокая птичья клетка. В ней пестрый, желто-синий попугай с длинным красивым хвостом и не менее привлекательным хохолком проворно крутился на жердочке, воображая перед посетителями за кусочек пирожного.
Кофе принесла симпатичная шатенка в розовом переднике и мгновенно испарилась. Напиток источал тонкий аромат ванили, а нежная пенка вызывала желание немедленно пригубить его. Но едва я поднесла чашку к губам, как раздался сигнал полицейской сирены. Патрульные любят сообщать о своем приближении, будто сидели в засаде и наблюдали, а стоило мне принять удобное положение и расслабиться, как они тут как тут. Замерев, словно губы примерзли к чашке, я зажмурилась. Снова нахлынуло неприятное предчувствие, снова внутри все задрожало. Я обернулась на звук подъезжающей машины, медленно опустив чашку на стол трясущейся рукой.