Чтение онлайн

Япреградил ей путь: знал, как счастлива будет Женя увидеть ее.

— Подождите, сейчас Женя придет.

— Некогда мне ждать. Велено передать вещи и мигом назад. Пусти!

— Не пущу. — Я запер дверь на ключ. — С Женей повидаетесь, тогда амнистию получите. А пока сидите.

Нюша растерянно заморгала глазками, нос задорно заострился.

— Ты это что надумал? — голос ее взвинчивался спиралями, как полет полевого жаворонка. — Я тебе ровня, что ты со мной игру затеял? Или подневольная? Какой ответ дам хозяйке за позднее свое возвращение? Отворяй дверь живо. А то разнесу вашу каморку — ну да что полетит! Может, ты и Женечку, как меня, запираешь?..

— Нюша, — сказал я примирительно. — Женя все время вспоминает вас — соскучилась...

Нюша села на табуретку, развязала платок, пригорюнилась.

— А кого же ей вспоминать, если не меня? Она ведь на руках моих выросла. Все ее проказы покрывала. — И попросила почти жалобно: — Не обижай ее, Алексей. Дите ведь еще... А обидишь — пеняй на себя, со мной будешь дело иметь. Яженщина рисковая, ни перед кем не задрожу, так и знай! — Она схватила меня за рукав, пригнула к себе, заглянула в глаза и повторила свою угрозу: — Сама погибну и тебя порешу...

Постучали. Скрывая усмешку, я быстро подошел к двери и повернул ключ.

— От кого это ты запираешься? — спросила Женя, входя. — Как у нас хорошо, Алеша!.. Тепло, чисто и скипидаром пахнет. — Увидела Ню-шу. — Няня, миленькая моя!.. — Они обнялись, и обе заплакали.

— Небось замерзаешь в этаком-то пальтишке. Шубку привезла, кофты...

— А коньки?

— И коньки.

— Спасибо, няня! Алеша, завтра же пойдем на каток! Ах ты, моя дорогая! Раздевайся, посиди с нами.

Нюша вытерла глаза платочком.

— Не могу, Женечка, мать домой велела. Я бы давно уехала, если бы твой молодец не запер меня.

— Так бы и уехала?..

Нюша опять поднесла к глазам платочек.

— Да ведь что уж... Раз мать велела... Я думала, Женя, ты печальная. А ты вон веселая какая. Похорошела, не тужишь, видно. Только похудела чуть...

— А с чего мне быть печальной, Нюша?.. Расскажи, как дома?

Нюша вздохнула и стала повязывать платок.

— Дома глухо как-то, словно после похорон.

Женя помрачнела.

— Ты уж скажешь!.. Ну, как они вообще? Что говорят?..

— А ничего не говорят. Один раз только и подслушала, как мать выговаривала отцу:. «Она — то есть ты. Женя, — словно чужая тебе, ничего не предпримешь, не узнаешь...» А генерал в ответ: «Не за границу сбежала, а к хорошему работящему парню. Все обойдется». Даже засмеялся: «Это, говорит, у нее наследственное — убегать из дому...» Мать твоя, Серафима-то, когда была молодая, тоже ушла из родительского дома к отцу твоему, тогда военному курсанту... На это он и намекал. Сима разобиделась. «С тобой, говорит, ничего серьезного обсуждать невозможно...» Вот только это я и слышала раз. Теперь отца нет. Уехал куда-то далеко: то ли в Германию, то ли еще куда. Мать больше молчит, книги читает... Ну, я пойду...

Женя не удерживала ее, сидела недвижно, грустно задумавшись.

— Ты к нам заходи, Нюша.

— Далеко больно живете, добираться до вас — полдня терять. Но приеду, подкормить вас надо...

— Маму за меня поцелуй, — прошептала Женя.

— Не больно она мои поцелуи принимает.

— А ты потихоньку подкрадись к ней и поцелуй. Без разрешения.

Нюша кивнула головой.

— Ладно уж, подкрадусь...

Проводив няньку. Женя быстро вернулась, вбежала, спасаясь от мороза, который, кажется, гнался за ней по пятам.

— Смешная, — заговорила она. — Спрашивала, не моришь ли ты меня голодом. Денег предлагала из своих сбережений. — В ее оживлении чувствовалась натянутость, посещение Нюши расстроило Женю — должно быть, глубоко соскучилась по матери, — Ты опять книг накупил? Ох, Алеша! Больше пяти рублей в месяц тратить на книги нельзя. Что тут? — Женя развязала пачку. — Чехов, пятый том. Хорошо. Франческо Петрарка. «Если б быть мне косноязычным, как Дант или Петрарка..» — продекламировала она. — Помнишь, у Маяковского?

Я знал эти стихи и продолжил;

— «Душу к одной зажечь! Стихами велеть истлеть ей..»

— Уже зажег, — вскользь заметила Женя. — О, «Швейк» Будем читать по вечерам вслух. — Окинула взглядом комнату. — Куда ставить книги?

— Вот эту стену займем. Полки я сделаю сам.

— А дальше что? — спросила Женя едва слышно, как бы про себя.

Я не понял.

— Что «что дальше»?..

— Ничего. Это я так... Включи свет, пожалуйста.

Я повернул выключатель. Женя подвязала передничек, достала из тумбочки сковородку, накрытую тарелкой.

— Пойду разогрею котлеты, а ты открой консервы. Я быстро. И налей мне вина, полный стакан. — Женя рассмеялась, а глаза оставались грустными.

Вначале я пожалел, что задержал здесь Нюшу, встреча с ней обострила уже утихшую боль. Но тут же решил: пускай свыкается с тем, что есть. Значительное и настоящее без боли не достается...

...В горячей сковороде еще шипело и потрескивало масло.

— Я никогда не ел таких вкусных котлет, какие делаешь ты.

Мне и в самом деле казалось; все, что делалось Жениными руками, было самым лучшим, хотя я знал, что котлеты покупные. Женя просияла.

— Слушай, Алеша. У меня сердце сжимается от счастья, когда мы садимся за наш стол, когда все у нас есть, все чисто, уютно и я могу смотреть на тебя сколько хочу. — Женя выпила вина, глаза ее заблестели, щеки заалели.

Я знал, что она станет теперь нести всякую милую несуразицу.

— Думаю, не слишком большое удовольствие — смотреть на меня.

— Что ты.. Если бы мне запретили видеть тебя хоть неделю, я бы, наверно, умерла. И если бы людям пришлось наказывать нас за что-нибудь, то самое страшное наказание было бы — разъединить нас. Для влюбленных страшнее разлуки ничего нет. Налей мне еще вина немножко. Только знаешь, Алеша, чего я хочу? Чтобы никогда у нас не было однообразия в жизни, чтобы она не походила на заведенный механизм: изо дня в день одно и то же. Утро, день, ночь... Завтрак, обед, ужин... Институт, работа, общежитие... Беспросветно, как глухая стена. Иные свыкаются с этим, даже находят в этом счастье.

— Я с тобой согласен, — сказал я великодушно. — Однообразен примитивный, лишенный взлетов человек — мещанин в быту, чиновник в своей деятельности: все размеренно, рассчитано, никаких отклонений от нормы, все спокойно, а главное, благополучно. Постоянного счастья нет. Есть постоянное благополучие. Счастье не в обладании счастьем, а в достижении счастья, в движении к нему. Мы с тобой, Женечка, в пути.

Женя потерла руки и засмеялась.

— Вот это верно. Алеша! Мне нравится быть в пути.