Чтение онлайн

Блёрри весь дрожал, но все-таки собрал все свое мужество и спросил:

— Чего тебе от меня надо?

— Да я хочу просто рассмотреть тебя получше, потому что такие, как ты, мне еще ни разу не попадались!

Блёрри вздохнул: оказывается, и с такими громадинами можно разговаривать. Но тогда странно, почему же его хозяйка никогда не понимала его? Впрочем, он не смог долго раздумывать над этим важным вопросом, потому что большущее животное разинуло свою пасть и стали видны все его зубы. Блёрри ужаснулся еще больше, чем тогда, когда Мирва его мыла. Чего же ему ждать от такого страшного зверя?

Он узнал это гораздо раньше, чем ему бы хотелось, потому что, не долго думая, зверь схватил его зубами за шиворот и потащил по улице.

Плакать Блёрри уже не мог — он сразу бы задохнулся, кричать он тоже не мог; единственное, что ему оставалось, — терпеть и дрожать, и это отнюдь не придавало ему мужества.

Теперь ему уже не требовалось идти самому, и, если бы не боль в затылке, дело выглядело не так уж и плохо. Казалось, что тебя куда-то везут, — чего ж тут страшного? А из-за равномерных покачиваний его даже стало клонить ко сну. «И куда же я попаду? Где?.. Куда?..» Блёрри так долго тащили, что он и впрямь задремал.

Но сон продолжался недолго, потому что громадное создание в конце концов задумалось, а зачем это оно трусит по улице с какой-то непонятной штукой в зубах? Собака разжала зубы, так что Блёрри шлепнулся наземь, и побежала дальше.

Маленький, беспомощный мишка, хотевший открыть для себя весь мир, лежал на улице, совсем один, и у него все болело. Но он все же встал, чтобы не оказаться у кого-нибудь под ногами, протер глаза и осмотрелся.

Куда меньше ног, куда меньше стен, гораздо больше солнца и меньше камней под ногами — может, вот он, мир? В его голове не оставалось места для мыслей, там что-то стучало и барабанило, и идти никуда уже не хотелось. Зачем? Куда идти? Мирва далеко отсюда, мама еще дальше, а с ней и его хозяйка. Но нет, раз уж он отправился в путь, нужно выдержать до конца, пока он все-таки не откроет мир.

Услыхав позади себя какой-то шум, он в испуге повернул голову: не укусит ли его еще какой-нибудь зверь? Но нет, рядом стояла маленькая девочка, которая вдруг увидела Блёрри.

— Смотри, мама, медвежонок, можно я возьму его? — спросила она свою маму, которая шла рядом.

— Нет, дитя мое, медвежонок какой-то грязный: вон, на нем кровь.

— Ну и что ж? Дома мы его вымоем. Я возьму его и буду играть с ним.

Блёрри ничего не мог понять из их разговора, его уши различали только язык животных. Но маленькая светловолосая девочка казалась такой миленькой, и он вовсе не противился тому, что его завернули в платок и положили в сумку. Так, раскачиваясь из стороны в сторону, Блёрри продолжал свое путешествие по миру.

Они шли так какое-то время, а потом Блёрри достали вместе с платком из сумки, и девочка взяла его на руки. Вот ведь радость! Теперь он мог наконец смотреть на дорогу сверху.

Какое множество каменных громад увидел он перед собою, и каких высоченных! А сколько же в них то тут, то там светлых отверстий! А над ними, прямо в небе — ясно, для красоты, — ну точь-в-точь, как перья на шляпке его хозяйки, — вился дымок, словно перышко держало во рту сигарету, такую же тоненькую, как та, из которой пускал дым хозяин у него дома. Как забавно все это! А над каменными громадами, наверное, оставалось еще много места, потому что там было все голубое, но гляди-ка, посреди голубого что-то двигалось, что-то белое закрывало его и подплывало все ближе, пока не зависало прямо над головою, но потом всегда уплывало прочь, и тогда над дымком все опять делалось таким же голубым, как раньше.

А внизу, там что-то гудело и неслось быстро-быстро — но где же лапы или ноги, на которых оно так бежало? Их вовсе не было, только какие-то круглые, надутые штуки. Да, оно того стоило: открывать мир! Ведь что толку сидеть дома? Для чего появляемся мы на свет? Оставаться все время со своей мамой? Ну нет! Видеть, узнавать новое — вот для чего хотел он стать взрослым! О да, Блёрри точно знал, чего хочет.

Но наконец девочка остановилась перед дверью. Они вошли в дом, и первое, что Блёрри увидел, — такое же существо, как Мирва, и звалось оно кошкой, как он прекрасно помнил. Кошка стала тереться о ноги белокурой девочки, но та ее отодвинула и подошла с Блёрри на руках к чему-то белому, что мишка уже видел в доме своей хозяйки, но названия чего не знал. Оно возвышалось над полом — широкое, белое и гладкое. С одной стороны виднелось что-то металлическое и блестящее — его можно было крутить, и белокурая девочка тотчас стала это делать.

Блёрри усадили на большую, твердую и холодную доску. Девочка стала его мыть, и прежде всего загривок, то самое место, за которое ужасный зверь на улице ухватил его своими зубами. Было очень больно, и Блёрри сердито ворчал, но никто не обращал на это никакого внимания.

На этот раз мытье длилось не так долго, как у Мирвы, но… было зато гораздо холодней и мокрей. Девочка справилась с ним довольно быстро. Она насухо вытерла Блёрри, завернула в чистый платок и уложила в кроватку на колесиках, точно такую, как у него дома.

Но зачем же в постель? Блёрри совсем не устал и вовсе не хотел спать. И как только девочка вышла из комнаты, он выскользнул из-под одеяла и через множество всяких дверей и проходов пробрался на улицу.

«Ну теперь обязательно нужно поесть», — думал Блёрри. Он слегка принюхался: здесь обязательно должна найтись какая-нибудь еда, явно ведь чем-то пахло. Блёрри пошел на запах и вскоре уже стоял перед дверью, из-за которой доносился этот вкусный аромат.

Он прошмыгнул мимо одетых в чулки ног какой-то дамы и очутился в лавке. Позади высоченной махины стояли две девушки, которые скоро его заметили. Им приходилось целый день тяжело трудиться, и помощь пришлась бы им очень кстати. Поэтому они тут же схватили его и посадили в какое-то темное и очень жаркое место. Блёрри чувствовал себя вовсе не плохо — главное, там можно было есть, сколько душе угодно. На полу и на низких полочках, повсюду вокруг него, рядами лежали булочки и пирожные — так много и такие красивые, каких Блёрри в жизни не видел. А что, собственно, он вообще видел? По правде сказать, совсем не много!

С жадностью набросился он на все эти сласти и съел столько, что его чуть не стошнило. Потом он еще раз внимательно осмотрелся вокруг. Здесь и впрямь было на что посмотреть: настоящая сказочная страна с молочными реками и кисельными берегами. Повсюду булочки, плюшки, печенья, пирожные — прямо бери и ешь. А какое движение царило вокруг: множество каких-то белых ног, и совсем не таких, какие Блёрри видел на улице.

Долго предаваться мечтам ему не пришлось: девушки, поглядывавшие на него издали, дали ему большую метлу и показали, как с ней обращаться. Подмести пол Блёрри, конечно, мог: его мама порой бралась за уборку и он при этом присутствовал. Он смело взялся за работу, но она оказалась не такой уж простой, потому что метла была очень тяжелая, а от пыли щекотало в носу, и он все время чихал. К тому же от непривычной работы, да еще при такой жаре, он стал задыхаться. А когда он время от времени давал себе отдых, тут же кто-нибудь появлялся, понукал его и вдобавок награждал подзатыльником.

«Если бы я не забежал сюда, — думал он про себя, — мне бы не дали такой противной работы». Но теперь ничего не поделаешь, приходилось подметать. И он подметал.

Он подметал уже так долго, что получилась большущая куча мусора. Потом одна из девушек взяла его за руку и отвела в уголок, где были насыпаны желтые жесткие стружки. Она положила на них Блёрри, и он понял, что может поспать.

С наслаждением, будто он был в мягкой постельке, Блёрри вытянулся, заснул и проспал до утра.

Ровно в семь часов нужно было вставать. Ему позволили вволю поесть всяческих вкусностей, а потом — опять за работу. Бедный Блёрри, он совсем не выспался после такого длинного и изнурительного вчерашнего дня. Он совсем не привык так много работать, и к тому же ему сильно докучала жара. Его головка, его ручки и ножки болели, и ему казалось, что у него все опухло.

Теперь ему в первый раз захотелось вернуться домой, к своей маме, своей хозяйке, своей прекрасной постельке, к прежней приятной и уютной жизни, но… как туда попасть? Бежать невозможно, потому что с него не спускали глаз и, кроме того, единственная дверь, когда ее открывали, вела в лавку, где сидели эти две девушки. Они бы снова водворили его на прежнее место. Нет, оставалось лишь ждать!