Чтение онлайн

Блеклые фотографии были отсканированы. У одной из девочек были густые волосы до плеч, на второй была шапочка.

— Иде скоро должно было исполниться шесть лет, — сказал Рино.

— Разница в возрасте, возможно, не имеет никакого значения, а вот временная перспектива очень важна. Никто не в силах сдерживать свои извращенные наклонности в течение четверти века.

— Милая девочка. — он положил на стол фотографию Сары Санде.

— Это та, которую не нашли? — спросила Гюру.

— Угу.

Она сидела молча, разглядывая фотографию, непроизвольно теребя в руках позолоченную цепочку на шее. Маленький опал в форме сердца покачивался из стороны в сторону.

— Ты любишь детей? — спросил Рино.

Она вопросительно взглянула на него.

— Я про твою специализацию, — добавил он.

— Меня интересует профилирование преступников. — Голос звучал так жестко, что Рино почувствовал необходимость перейти в оборону. Обычно у него с женщинами такого не происходило.

— У меня есть сын, Иоаким. Ты, наверное, видела его в участке.

— Классный парень.

— Да, классный, очень точное слово. А у тебя? Есть дети?

Гюру ответила таким взглядом, что Рино передумал задавать дополнительные вопросы. Она протянула ему фотографию, и он еще раз посмотрел на девочку, которая так беспечно смотрела на мир.

— У тебя есть фотография Иды? — спросил он, все еще переживая из-за отказа Гюру продолжать флирт.

Не слишком торопясь, Гюру достала из выдвижного ящика фотографию.

Те же светлые волосы.

— Ангелика Биркенес, — сказал он, не отрывая взгляда от фотографии Сары Санде. — Можешь найти ее номер телефона?

— Хочешь ей позвонить?

— Меньше чем через минуту, если ты умеешь обращаться с компьютером.

Пальцы Гюру застучали по клавиатуре, словно барабанные палочки. Рино никогда даже не пытался научиться печатать вслепую.

— Ангелика Биркенес… вот. — Гюру повернула к Рино экран, и он записал номер на стикере. — Я бы хорошо подумала на твоем месте. Ты втянешь ее в это дело, и она вспомнит все то, что давным-давно пережила.

Рино, хотя и неохотно, согласился с ее доводом. Тогда стоит пойти другим путем. Он посмотрел сопроводительные материалы к присланным документам. Дело было таким старым, что все бумаги хранились по средневековому методу — в бумажных папках. Отправителем значилась некая Вигдис Касперсен, по всей видимости, версия Всемогущей Сельмы из отделения в Тромсё, вовремя пришедшей на выручку. Рино сразу же набрал ее личный номер телефона. Он объяснил, зачем звонит, и спросил, нет ли в деле дополнительных фотографий Ангелики Биркенес.

— Есть еще пять или шесть. Я отправила первую попавшуюся.

— На той фотографии, которая перед нами, на ней шапка. Я бы хотел узнать, какого цвета у нее волосы.

— Ой, и правда, зря я отправила именно эту фотографию. У нее были прекрасные волосы — светлые и золотистые. Она была похожа на ангела.

Она проснулась оттого, что вздрогнула. Во сне к ней один за другим приходили животные с карусели, но лишь когда в двери появился клоун, паника вырвала ее из сна. Она лежала, не открывая глаз, на случай если мужчина находился в комнате. Единственный звук, который она слышала, — приглушенный скрип где-то в подвале. Не было ни дыхания другого человека, ни запаха, который подсказал бы ей, что он стоит рядом и ждет. Она приоткрыла глаза. Никого.

Ей все еще казалось невероятным, что она находится в чужом подвале далеко от мамочки. Ей так хотелось домой, в свою постельку, где она любила лежать, прислушиваясь к звукам на нижнем этаже и прижимая к себе плюшевых медвежат. На несколько секунд Ида закрыла глаза, но поняла, что сон все равно не унесет ее отсюда. На столе стояла тарелка с фруктами. То есть он заходил, пока она спала. Яблоки и апельсины, порезанные на кусочки. Ничего из этого ей было нельзя. Еще он сделал бутерброд с шоколадной пастой. Она обожала шоколадную пасту, но могла есть только то, что приготовлено матерью. Она подумала, что могла бы откусить маленький кусочек бутерброда, но от этого станет только хуже. Горло сведет, а голод превратится в острую сильную боль. А потом все равно все выйдет наружу. Тот же самый сок, который он предлагал ей на корабле, стоял и здесь, рядом с тарелкой мармеладных фигурок. Она взяла что-то похожее на машинку и принюхалась. Пахло вкусно. Она медленно провела мармеладом по губам. Осторожно слизнула и почувствовала привкус сладких фруктов. Но ей нельзя. Она положила мармеладку обратно и села.

Девочка снова услышала приглушенный скрип, к которому примешивалось что-то напоминающее мяуканье кошки. Здесь есть котята? Она попыталась определить источник звука, но мяуканье прекратилось. Она огляделась. За ее спиной на стене висели три книжные полки. Кроме нескольких книг и ряда игрушек, на них ничего не было. Она достала одну из книжек. На обложке была нарисована девочка примерно ее возраста, сидящая на коленях у старичка. Она уже выучила почти все буквы и могла написать свое имя, но вот прочитать слова пока не получалось. Она отложила книгу и взяла две игрушки. Типичные мальчуковые штучки — злые солдаты с зажатым в руках оружием. Она взяла в каждую руку по одному солдату и попыталась представить, что они разговаривают друг с другом, но это казалось совсем неправильным. Вместо игры она сидела и просто смотрела перед собой на еду, которую не могла есть, и на напиток, от которого ее бы стошнило. В этот момент ее захлестнуло ощущение полнейшего одиночества.

Девочка заплакала, но что-то подсказало, что эхо, которое она услышала, принадлежало не ей. Казалось, наверху плачет кто-то еще. Внезапно ей перестало хватать воздуха, и, не успев еще ничего понять, она громко застонала. Ида сложила ладони и принялась молиться так же, как уже делала много раз, но теперь она молилась о том, чтобы избавление пришло быстро, очень быстро, потому что она не выдержит здесь больше ни секунды. Может быть, она сейчас откроет глаза и увидит в дверях маму, вдруг мама пришла ее забрать. Но она была совсем одна. Девочка попыталась еще раз, сжала руки так сильно, что ей стало больно, но ничего не произошло. Нижняя губа задрожала, она попыталась сдержать слезы, но все-таки заплакала снова. Всхлипы казались чужими, и она подумала, что, наверное, это оттого, что раньше ей никогда не было так страшно. Раньше, когда она плакала, то представляла себе стеклянный стакан, иногда полный, иногда не до конца — и плакала до тех пор, пока не выплакивала его целиком. В этот раз стакан был полон до краев, и она выплакала его до последней капли.

Живот сводило от спазмов, бутерброд притягивал взгляд. Мама говорила, что, возможно, когда-нибудь она перерастет свою аллергию, а ведь она очень выросла с тех пор, когда последний раз пробовала шоколадную пасту из магазина. Девочка провела пальцем по шоколаду и жадно посмотрела на ставший коричневым кончик пальца. Живот снова скрутило. Если она лизнет пасту, ничего ведь не случится? Как только она высунула язык, то увидела перед собой полный отчаянья взгляд матери. И быстро вытерла палец о платье.

Она встала и взглянула на единственное в комнате окно. Оно было узким и находилось под самой крышей. Ей удалось разглядеть только голубое небо. Она забралась на кресло, держась за стену. Ноги дрожали, но она вытянулась насколько могла и достала пальцами до окна. Ее роста не хватало для того, чтобы его открыть. Полки над диваном доходили до короткой стены. Если у нее получится залезть на среднюю, она сможет дотянуться до окна. Она откроет его и убежит, и попросит помощи у первого встречного. Девочка пододвинула кресло поближе и встала на подлокотник. Ноги все еще дрожали, но кресло казалось устойчивым. Она попыталась встать на спинку. Стоя так, лицом к стене, она почувствовала, что больше не одна в комнате. Он что, стоял в дверях и наблюдал? Ей показалось, что она чувствует его запах, и она замерла в ожидании, когда его рука опустится на ее спину. Она забралась на полку и наконец оглянулась. Его не было.

Между полками было достаточно места, чтобы встать на колени, теперь она забралась достаточно высоко, чтобы увидеть что-то еще, кроме неба. Но легче от этого не стало. Вокруг были только деревья, ничего кроме деревьев.

Она снова услышала мяуканье, подползла поближе к окну и увидела маленькие пушистые тельца. Под окном была небольшая яма, сверху затянутая сеткой. И там были котята — по крайней мере, она решила, что это котята, потому что ей удалось разглядеть только маленький кусочек шерсти. То есть она все-таки была не одна — от этого стало немного легче.