Чтение онлайн

Не столь заметные.

Впрочем, о потребности в очередной дозе кофеина сигнализирует головная боль. В дозе никотина – что-то вроде зуда в гортани. И в обоих случаях присутствует беспокойство, бессловесная потребность, умоляющая, чтобы ее осознали.

Смирение – очень полезное качество, особенно для писателя. Становится легче, и не столь болезненно для самоидентификации, видеть – или же воображать – мир с иных точек зрения. Совмещать в себе противоположные взгляды на то, как все устроено, на потайные механизмы различных форм человеческого взаимодействия: убеждений, политики, религии, умонастроений, мнений. Если на что-нибудь подсесть, первым делом избавляешься от иллюзии собственной непогрешимости. От той благородной позы, когда окружающие могут подумать, будто у тебя кол в заднице.

Итак, сейчас у нее есть острая потребность. В сигарете. Скорее всего, эта потребность ее и разбудила, объявившись еще до того, как она открыла глаза – собственно, она их еще и не открывала. Пробудились и чувства, правда, особой информации от них пока что не поступало. Ни звука, ни выраженного запаха. Она лежит на непонятной поверхности – ни мягкой ни жесткой. Нет, сама поверхность, безусловно, присутствует, но при этом никак не воздействует на тело. Словно бы приняв его форму.

Значит, матрас, причем хороший.

И свет сквозь закрытые веки пробивается? Да, но не сказать чтобы назойливый.

– Ой, да пошло оно все, – пробормотала она, открыла глаза и села.

Маленькая комната, кажется, без дверей. Из мебели – только ее кровать. Свет приглушенный, но всепроникающий. Она не могла определить его источника, и он не отбрасывал теней.

Очевидного объяснения этой картине не было. Это не больничная палата, здесь нет запущенности, неизбежно возникающей в заведении, созданном для ухода за страждущими в условиях постоянного недофинансирования. Она не под капельницей. На противоположной стене не болтается на кронштейне старый телевизор. На кровати нет простыни, а она одета – правда, без пальто. А главное – слишком уж здесь тихо.

– Эй? Кто-нибудь?

– Добро пожаловать, Саманта Август. – Мужской, хорошо поставленный голос. – Как вы себя чувствуете?

Голос шел непонятно откуда, она обвела комнату взглядом в поисках динамика. На стенах непонятного белесого оттенка его не обнаружилось, на потолке тоже. Насколько она могла видеть, и на полу.

– Где моя сумка с ноутбуком? И пальто? – Она хотела добавить, что, черт возьми, курить охота просто зверски, однако в наши дни подобные заявления обычно не встречают особого сочувствия, так что с этим она решила не торопиться.

– Ожидание и предвкушение небольшого выброса эндорфинов.

– Что?

– Ваша сумка и пальто – под кроватью, а сигареты – в правом кармане пальто. Можете удовлетворить свою потребность.

– Если в больнице разрешают курить, то я в Восточной Европе, – сказала Саманта, соскользнув с кровати и заглянув под нее. Сумка, рядом – аккуратно сложенное пальто. – Только акцент у вас неправильный. Вернее, – добавила она, нащупав сигареты и зажигалку, – я вообще не слышу акцента.

– Значит, он такой же, как и у вас.

Она выпрямилась и криво улыбнулась.

– Туше. Пепельницы не найдется?

– Можно прямо на пол.

– Неудобно, он слишком чистый, – возразила она.

– Таким он и останется.

Она закурила и снова уселась на кровать.

– Латекс? Или гель? Это я про матрас. У меня довольно чувствительная задница, и большинство матрасов она попросту не переносит. Но этот совершенно особенный. Я себе такой для дома хочу.

– Ваше желание обязательно будет исполнено. Вы хорошо себя чувствуете?

– Голова кружится, похоже, я вырубилась. Что произошло?

– Вы шли по улице в спортзал, там вы дважды в неделю занимаетесь с личным тренером. В этот момент вас похитили инопланетяне.

На конце сигареты вырос столбик пепла, но стряхивать его на чистый пол ей совсем не хотелось.

– Ну… такое ведь не каждый день случается?

– Верно.

– Если я шла в спортзал, это было после обеда?

– Да.

– Люди вокруг не могли не заметить.

– Они заметили.

– И давно это случилось?

– Двое суток назад.

Она вскочила на ноги.

– Но мой муж…

– Мы сожалеем о выпавших на его долю переживаниях…

Только она уже не слушала. От резкого движения столбик пепла, из-за которого она так переживала, отвалился и упал на пол. Который его проглотил, через мгновение перед ней снова была ровная поверхность. Она вытаращилась на нее, изумленно моргая.

– То есть вы не гоните?!

– Разумеется, нет. Нам очень жаль, что мы причинили вашему мужу и вашим многочисленным друзьям столь серьезное беспокойство. Однако в свете того, что нам еще предстоит, открытое похищение было признано самым благоприятным вариантом.

– Мы на орбите?

– Да.

– Я хотела бы в этом убедиться.

– Разумеется.

– А потом – позвонить мужу.

– Ваш телефон вышел из строя. Мы приносим свои извинения. Он оказался недостаточно защищен от воздействия силового поля, посредством которого вас подняли на корабль. Впрочем, у нас имеется альтернативный вариант, и он целиком в вашем распоряжении.

Сигарета закончилась. Сэм уронила ее на пол, уже намеренно, чтобы посмотреть, как та исчезает.

– Знаете что? Черт с ним, с матрасом. Я такой пол домой хочу.

Ей было предложено сочинить сообщение, которое будет доставлено ее мужу эсэмэской. Она ограничилась коротким текстом, и как только голос сообщил, что сообщение доставлено, тут же отругала себя за то, с какой легкостью позволила сознанию отвлечься от забот о Хэмише и окунуться в текущий момент, в непосредственную и совершенно невозможную ситуацию.

Мгновение спустя она увидела перед собой родную планету.

Она никогда не считала себя сентиментальной, и однако слезы сразу же затуманили ей глаза, побежали по щекам – только ей было наплевать. Земля, словно покрытая белыми и голубыми красочными мазками, резко выделялась на фоне окружающего мрака. С ее освещенной Солнцем стороны над самой атмосферой посверкивали, словно рой насекомых вокруг лампы, низколетящие спутники и другие объекты.

– Мы на внутрилунной орбите, – уточнила она.

– Да.

– Однако нас никто не видит.

– Наш обширный опыт показывает, что лучше всего оставаться незамеченными.

– Если только не считать похищений посреди людной улицы среди бела дня.

– Да, за этим исключением.

Она была в той же комнате, где очнулась немногим раньше, но одна ее стена сейчас сделалась то ли окном, то ли телеэкраном.

– У вас есть имя? – спросила Сэм. – И когда я смогу вас увидеть?

– В этом воплощении меня зовут Адам. Что же касается того, чтобы показать себя, то показывать попросту нечего. Я – технологический объект, эквивалент того, что вы назвали бы искусственным интеллектом. В настоящий момент я распределен по множественным местоположениям вашей звездной системы и осознаю происходящее в каждом из них. Наконец, мое собственное сознание, если оставить в стороне произносимое мной здесь и сейчас, существует в измерении, пока что недоступном вашим технологиям. Однако оно едино для всех разумных рас.