Чтение онлайн

Выходных вдвоем так и не вышло.

Папу я услышала раньше, чем увидела. Его громкий голос раздался внизу, в холле, и я замерла над ноутбуком с занесенными над клавиатурой пальцами. Потом хлопнула дверь ниже этажом и зашуршали шаги по лестнице — Марина побежала на кухню ставить кофе, как делала всегда, когда Сергей Викторович возвращался из поездки.

Он вернулся на два дня раньше, чем обещал.

Я закрыла ноутбук и спустилась к нему. Папа стоял в холле, весь загорелый, в помятой рубашке с закатанными рукавами. Рядом с ним лежала дорожная сумка, которую он всегда таскал сам, никому не доверяя свои документы. Он увидел меня и улыбнулся, а в моей груди разлились одновременно радость и досада. Он вернулся до аукциона, значит, моя помощь больше не нужна… Я снова просто его дочь.

— Привет, папуль, — воскликнула я, обнимая его. Он пах самолетом и дорогим одеколоном, а его объятие было коротким и крепким, как всегда.

— Выглядишь иначе, — оценил он, отстранившись и рассматривая меня. — Повзрослела за пару недель или мне кажется?

— Тебе кажется. Я просто не выспалась.

Он хмыкнул и пошел в кабинет. Я потянулась за ним, но остановилась на пороге. Раньше я заходила в этот кабинет как гостья. Сейчас, после недель в офисе с папками и звонками, порог ощущался иначе. Я с трепетом перешагнула его.

Папа уже сидел за столом и разбирал почту. Я опустилась в кресло напротив и положила перед ним две тонкие аккуратные папки с закладками.

— Это мои предложения по аукциону, — начала я. — Два участка из шести лотов, которые стоит рассматривать.

Он задумчиво взглянул на папки, потом все же взял верхнюю и открыл. Я наблюдала, как его глаза бегают по строчкам, и сердце колотилось так, будто я снова сдавала экзамен.

— Первый участок ближе к развязке, с подведенными коммуникациями, — начала я. — Кадастровая оценка сто двадцать, но рыночная выше почти вдвое после включения в генплан. Там уже есть разрешение на жилую застройку. Район перспективный, через три года рядом откроют станцию метро. Я разговаривала с аналитиком, Андрей Валерьевич подтвердил, что потенциал роста…

— Алиса, — негромко перебил папа.

— Что?

— Я не спрашивал обоснование.

— Но ты же хочешь проверить? Посмотреть цифры, поговорить с Андреем Валерьевичем?

Он закрыл папку и откинулся в кресле. Сложил руки перед собой, как делал всегда, когда собирался сказать что-то важное.

— Я тебя оставил с этим, чтобы решение приняла ты. И ты его приняла. Мне этого достаточно.

Я моргнула.

— Ты даже читать не будешь?

— Прочитаю на досуге, перед сном и с бокалом вина. Ставка будет по твоим рекомендациям. Я дал тебе работу не для того, чтобы потом перепроверять за тобой каждую цифру.

Он сказал это так спокойно, что до меня дошло не сразу. Он мне доверял. По-настоящему. Он собирался вложить реальные деньги на основании моего анализа. Моего!

— Второй участок тот, со стройкой? — спросил он, кивнув на вторую папку.

— Да. Тот самый.

Я ждала, что он поднимет тему Князевых и их угрозы. Артем уже все доложил, я это знала. Они общались по телефону каждый вечер. Но папа только кивнул.

— Хороший участок. Дороже, но перспективнее. Согласен с тобой.

У меня вдруг защипало в носу, и я отвернулась к окну, потому что реветь в папином кабинете от счастья было бы совсем уж позорно.

— Ты не заберешь все… это обратно? — вырвалось у меня. — Ты же вернулся, мог бы сам поехать на аукцион.

Папа посмотрел на меня поверх папки.

— Ты несколько недель готовилась. Ездила на участки и разбиралась в документах. Ты заработала это право, и я не собираюсь его отнимать. К тому же, — усмехнулся он, — Андрей Валерьевич мне вчера звонил. Сказал, что у меня толковая дочь и что он впервые за тридцать лет работы разговаривает с Ермоловым, который задает правильные вопросы.

— Он так сказал?

— Дословно. Видишь ли, я тоже задаю неправильные. Так что иди, готовь платье.

Я встала, но у двери обернулась:

— Пап.

— Что?

— Спасибо. За доверие.

Он уже смотрел в документы и ответил, не поднимая головы, тем же деловым тоном, которым обсуждал контракты:

— Не за что. Ты справилась. Это не благодарности стоит, а зарплаты.

Я вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. В коридоре было тихо, только часы тикали внизу. Я прислонилась спиной к стене, и глупая счастливая улыбка расползлась по лицу. Остановить ее я не могла, да и не хотела.

Артем стоял в конце коридора. Он привалился к стене плечом и ждал, а когда увидел мое лицо, приподнял бровь.

— Судя по улыбке, ты все еще едешь на аукцион.

— Он даже не стал проверять мои цифры. Просто согласился на все!

— Ну так. Ты неделями пахала. Было бы странно, если бы не согласился.

— Артем, он положился на мое решение. На мое. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю. Это значит, что тебе, как обычно, понадобится новое платье и нормальные нервы. С первым помогут магазины, со вторым — я.

Я оттолкнулась от стены и пошла к нему по коридору. Он стоял и ждал, пока я подошла вплотную и положила ладони ему на грудь. Через ткань я чувствовала, как бьется его сердце.

Его рука поднялась и накрыла мою на его груди.

После еды отец отправился в офис, а я увязалась за ним. Не то чтобы я сильно была ему там нужна, но хотелось послушать о поездке, раз уж я теперь знала гораздо больше о жизни фирмы, чем раньше. Так что суббота выдалась на редкость трудовой.

К вечеру отца утащили на совещание, стало скучно, и Артем предложил наконец поехать домой. Я вздохнула и поплелась за ним.

Лифт привез нас в подземный гараж. Двери разъехались, и датчики движения щелкнули, заливая ближайшую секцию мягким белым светом. Парковка бизнес-центра была под стать самому зданию. Гладкий эпоксидный пол с разметкой, светло-серые стены и аккуратные указатели секций. Ровные ряды дорогих машин блестели под встроенными потолочными панелями, и даже воздух тут был чище, чем на улице, потому что вентиляция работала так, что ни бензином, ни выхлопом не пахло.

Но это было в ближней к лифтам половине… А дальше, где мы сегодня парковались, потолочные панели почему-то остались темными. Правая секция лежала в густом сером полумраке, и машины там угадывались только силуэтами.

Артем шагнул из лифта и замер, а я чуть не влетела ему в спину, увлеченная рассказами о работе.

— Тихо, — вдруг прервал меня Артем.

— Что значит тихо? Я рассказываю тебе лучшее, что со мной случалось за почти двадцать лет, а ты говоришь «тихо»?

— Алиса, подожди секунду.