Чтение онлайн

Он закончил с Реном и посмотрел на меня. Я с усилием отодвинула свой стул и поменялась местами с Реном. Когда я села, мистер Кадам легонько потрепал меня по руке. Но я, не отрываясь, смотрела на иглу. Мистер Кадам взял мою кисть, не расписанную татуировками Пхета, и приступил к обработке места вживления.

– Это местная анестезия, она вызовет легкое онемение, однако сразу предупреждаю: больно все равно будет.

– Л-ладно.

Мистер Кадам поместил чип на кончик огромной иглы. Когда он проткнул мою кожу, я зажмурилась и с шумом втянула в себя воздух сквозь стиснутые зубы.

Теплая рука Кишана легла на мою ладонь, он тихо сказал:

– Можешь сжать изо всех сил, Келлс.

Мистер Кадам начал медленно вводить иглу. Было больно. Мне казалось, будто он протыкал мне кисть бабушкиной вязальной спицей. Я сжала руку Кишана и часто-часто задышала. Потекли секунды, казавшиеся мне минутами. Потом я услышала, как мистер Кадам сказал, что придется продвинуться еще немного глубже.

Когда он повернул иглу и толчком вогнал ее в мою руку, я не смогла сдержать всхлипа и заерзала на стуле. В ушах зазвенело, все голоса стали слышны будто сквозь слой ваты. Еще секунда, и я хлопнулась бы в обморок. Никогда раньше я не считала себя истеричкой, но, как оказалось, шприцы меня убивали. Прежде чем отключиться, я приоткрыла глаза и поглядела на Рена.

Он с участием смотрел на меня. Поймав мой взгляд, он улыбнулся мне той самой, моей любимой ускользающей улыбкой, которой улыбался только мне одной, и в тот же миг боль отступила. На краткую долю секунды я внушила себе, что он все еще мой, что он любит меня. И тогда мистер Кадам и Кишан куда-то исчезли, и в комнате остались только мы вдвоем.

Мне хотелось дотронуться до его щеки, отвести со лба прядку черных шелковистых волос или провести пальцем по бровям. Полностью отдавшись этим ощущениям, я смотрела в его прекрасное лицо, словно впервые за последнее время нас посетил призрак наших былых отношений.

Впечатление было едва уловимым, как запах, принесенный ветром и пролетевший слишком быстро, чтобы удержать мимолетное воспоминание. Я так и не поняла, что это было – игра света, промельк чего-то подлинного либо плод моего воображения, но в тот момент все остальное перестало для меня существовать. Я полностью растворилась в Рене, и только когда мистер Кадам вытащил иглу и протер место инъекции спиртовым тампоном, поняла, что давно не держусь за руку Кишана.

Голоса и звуки вновь ворвались в мое сознание. Я кивнула в ответ на какой-то вопрос Кишана, отвела взгляд от своей руки и снова посмотрела на Рена, но он уже вышел из комнаты. Мистер Кадам попросил Кишана имплантировать ему чип. Во время процедуры он объяснял нам разницу между нашими устройствами и теми, о которых он говорил раньше.

Я слушала вполуха, в голове отложилось только то, что при помощи новых сотовых телефонов, которые мистер Кадам нам показал, мы сможем всегда определить местоположение каждого чипа, а значит, друг друга. Он подробно описал, как работает батарея. Я кивала, но вышла из транса только после ухода Кишана. Мистер Кадам предложил мне аспирин и воду, я проглотила таблетку и ушла к себе в спальню.

Взбудораженная, несчастная, я ворочалась на постели, тщетно пытаясь уснуть. Рука болела, я не могла положить ладонь под щеку, как привыкла засыпать.

В дверь тихо постучали.

– Входите.

– Я услышал, как ты ворочаешься, и решил, что не спишь, – сказал Рен, бесшумно закрывая за собой дверь. – Не помешаю?

Я села и включила прикроватную лампу:

– Нет, что ты. Все нормально. Что случилось? Хочешь поговорить на веранде?

– Нет. Похоже, Кишан решил там поселиться.

– Ох. – Я посмотрела в окно и увидела черный тигриный хвост, свисавший с края качелей и мерно покачивавшийся туда-сюда. – Я скажу ему. Нет, правда, я не нуждаюсь ни в няньке, ни в сиделке. Мне ничто не угрожает.

Рен пожал плечами:

– Да ерунда, ему просто нравится присматривать за тобой.

– О чем ты хотел поговорить?

Он присел на край моей постели:

– Я… если честно, даже сам не знаю. Как твоя рука?

– Щиплет. А твоя?

– Давно зажила! – Он перевернул свою ладонь и протянул мне.

Я взяла его руку и внимательно осмотрела. На ней не было даже следа вживления чипа. Рен быстро переплел свои пальцы с моими. Я вспыхнула, а он провел костяшками пальцев по моей щеке, и мое лицо запылало еще сильнее.

– Ты покраснела.

– Знаю. Извини.

– За что? Это… тебе идет.

Я замерла, наблюдая за его лицом, пока он разглядывал меня. Вот он поднял руку и коснулся моих волос. Провел пальцами по выбившейся прядке. Я затаила дыхание, и Рен сделал то же самое – правда, по другой причине. Капелька пота скатилась с его лба по виску, когда он отпрянул назад.

– Ты… в порядке?

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох:

– Мне… плохо, когда я дотрагиваюсь до тебя.

– Тогда не дотрагивайся.

– Но я должен через это пройти. Должен преодолеть. Дай мне свою руку.

Я положила свою правую кисть на его ладонь, он накрыл ее своей левой рукой. Закрыл глаза, замер на целую минуту. Я почувствовала, что его рука слегка дрожит. Наконец он отстранился и отпустил меня.

– Тебе пора превращаться в тигра?

– Нет, у меня еще есть время. Ты же знаешь, теперь я могу оставаться человеком ровно двенадцать часов.

– Тогда в чем дело? Почему ты дрожишь?

– Не знаю. Стоит мне прикоснуться к тебе, как меня словно обжигает изнутри. Желудок сжимается, перед глазами все плывет, а в голове начинает пульсировать.

– Тогда пересядь вон туда. – Я показала ему на диванчик.

Но Рен упрямо уселся на пол возле моей кровати, поджал колени к груди и уперся в них локтями.

– Так лучше? – спросила я.

– Угу. Жжение прошло, остались только головная боль, муть перед глазами и спазмы в желудке.

– А с тобой такое бывает в другой части дома?

– Нет, такую дикую боль вызывает только прикосновение к тебе. Видеть или слышать тебя мне тоже неприятно, но не так сильно. Если ты сидишь достаточно далеко от меня, я испытываю лишь слабое недомогание. Впрочем, ощущения тоже неприятные, мне приходится подавлять желание встать и уйти. Но держать тебя за руку или дотронуться до твоего лица – это все равно что держать на ладони раскаленные угли!

– Но ведь когда ты только вернулся и мы с тобой разговаривали, ты положил мою ступню себе на колени. Разве тогда тебе не было больно?

– Если помнишь, твоя нога лежала на подушке. Я дотронулся до нее всего на секунду, к тому же у меня так болело все тело, что дополнительные ощущения значения не имели.

– Ладно, давай проверим! Встань возле двери в ванную, а я отойду в дальний угол комнаты.

Он повиновался.

– Так, теперь отвечай: что ты чувствуешь?

– Желание уйти. Сначала стало немного лучше, но чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее ощущается дискомфорт.