Чтение онлайн

В Хорридоне, кстати, она упала аккурат до трёх пятых – то есть даже две трети, которых держалась Васька раньше, нынче стали недостижимы, превысив честную крейсерскую для ослабшего фона. А что есть крейсерская скорость? Это такая скорость, при которой маршевые «ветродуи» восполняют энергию в накопителях так же быстро, как тратят её на движение судна. Превысишь – и придётся периодически останавливаться для восстановления запасов маны.

Вот почему при создании леталки решили не мудрить и не пытаться впихнуть в довесок ко всем остальным артефактам ещё и, например, магический щит. Такая фиговина условного уровня где-то третьего-четвёртого просто стала бы довеском, несоразмерно усложняющим конструкцию, сильно портящим аэродинамику и отжирающим долю природного фона у движителей – то есть снижающим крейсерскую скорость аж двумя разными способами.

Во время полёта и так приходилось блокировать доступ к пространственным коробам. Ни Ригар, ни Васаре не могли гарантировать, что рассчитали сочетаемость контуров идеально точно – а испытывать эту сочетаемость на практике, учитывая возможные последствия, никто не рисковал.

Проще командовать взлёт исключительно при пассивной работе коробов.

И куда спокойнее.

– …да, про секреты не спрошу, – повторил Кулукс эн-Валтаррен. – О другом спрошу. У вас действительно нестандартное судно. Поэтому при регистрации есть выбор.

– И какой же?

– Я могу записать в графу официального судового класса «большая эй-лодка». Либо же «малый эй-шлюп». В первом случае регистрация обойдётся вам в 150 клатов, а ежегодный налог на имущество составит 45 клатов. Во втором случае регистрация встанет в 200 клатов при налоге в 60 клатов. Хочу добавить, что налоговая просрочка для лодок равна трём годам, после чего собственность вычёркивается из общего реестра и потраченные на регистрацию средства сгорают. А вот предел просрочки для эй-шлюпов, независимо от класса – уже пять лет.

При этом замначальника якобы в задумчивости поглаживал левую щёку тремя пальцами. И без Кирасы Истины молодой призыватель вполне мог не понять, на что прозрачно намекает его собеседник, такой важный и солидный годами.

«А ещё клановый, пхех.

Вообще схемка простая до примитивности. Я даю этому типу тридцать клатов сверх официальных полутора сотен, что экономит двадцать клатов сразу и ещё по пятнадцать каждый год. И летаю на – по факту – шлюпе, который – по документам – лодка. Причём Кулукс всегда сможет прикрыться тем, что моего судна в глаза не видывал, а сведения вносил со слов владельца.

А также у него появится возможность потом, в перспективе, легонько прижать не совсем честного владельца воздушного судна. Или скорее даже не у него, а у других Валтаррен.

Так что в пропасть мелкую экономию».

– Разумные люди планируют на длинные сроки, – сказал Мийол. – Регистрируйте малый эй-шлюп, а деньги я сейчас отсчитаю. Кстати, ежегодный налог выплачивается вам же?

– Да, – замначальника не выказал и следа досады… внешне. Обмануть обострённые Атрибутом чувства ему не удалось. – Я веду всю документацию.

Двадцать минут спустя молодой призыватель и не проронивший ни слова Рикс покинули башню-куб, обедневшие на двести шестьдесят клатов, зато получившие на руки два подписанных комплекта документов о регистрации «Хитолору», присвоении ему уникального реестрового номера и уплате ежегодного налога на собственность. Брошюрку с правилами использования воздушного транспорта в городской черте Мийол получил бесплатно.

И теперь их всех ждал Хорридон.

Странник 3: люди большого города

Трио стеклянных колокольчиков над входной дверью прозвенело тонко и высоко. Венорид – понемногу начинающий привыкать к прозвищу Седоус, ох, как летит время! – поднял взгляд от страниц не в первый раз перечитываемого томика Аллани Морской. И дальнозорко уставился поверх стёкол очков для чтения на гостей своего магазина… не забывая поглаживать свисающую с запястья бусину сигнального амулета. Надо заметить, взаимному наблюдению ничто не мешало. Двухэтажное здание, битком набитое книжными полками и библиотечными запахами, не имело ни перекрытий, ни потолков, а ребристый купол крыши обтягивал шёлк, пропитанный водоотталкивающим составом – почти такой же прозрачный, как стекло. Так что никакого дополнительного освещения магазин не требовал, дневного света хватало с избытком.

Первой вошедшей была девица лет, навскидку, пятнадцати. Округляющаяся фигура, рост чуть ниже среднего, простецкие черты лица без явных генных маркеров. Каштановые в рыжину волосы, без особой заботы о себе стянутые в недлинный хвост дешёвым деревянным гребнем-щелкунчиком, бело-розовая чистая кожа – знак молодости и здоровья, зелёно-серые глаза. Вот чем она выделялась по-настоящему, так это одеждой… и экипировкой. Ничего девичьего в которой не нашлось бы, хоть все глаза прогляди. Грубоватый, но прочный даже на вид комбинезон. Широкий кожаный пояс, поддерживаемый перекинутым через левое плечо ремнём – притом и на поясе, и на ремне спереди множество каких-то кармашков и петель, три четверти которых заполнены весьма разнообразными штуковинами – от оружия до рабочих инструментов и, возможно, артефактов. И как тройка последних штрихов – беспалые перчатки-митенки, защитные наколенники (это что, хитиновое литьё? похоже на то…) и тяжёлые полусапоги на шнуровке с толстыми подошвами.

Вторым вошёл парень примерно тех же лет, хотя, скорее, всё же постарше. И почти на голову выше. При беглом взгляде его было легко принять за родича девицы: похожий оттенок каштановых волос с чуть более выраженной рыжиной, серо-зелёные, а не зелёно-серые глаза схожего оттенка, чуть более тёмная, но тоже совершенно гладкая, здоровая, без явных отметин бело-розовая кожа. Но стоит чуть приглядеться, как мелкие различия разрушают теорию близкого родства в мелкий щебень. У парня правильно-овальное лицо – у девицы заметно заострённое книзу. У парня нос прямой, среднего размера – у девицы вздёрнутый и коротковатый. У парня густые брови выгнуты пологими дугами – у девицы они более прямые и редкие. Лоб парня скорее высок, чем широк – у девицы наоборот.

Одним словом, пара больше похожа не на родственников, а на выходцев из какого-нибудь отдалённого селения, где поколение за поколением женились на «своих» и в итоге получили вот такое усреднение внешности.

Одежда парня, кстати, ощущения диссонанса, как наряд его спутницы, не вызывала. Тоже комбинезон, ладно сидящий на гибкой атлетичной фигуре, тоже широкий пояс – но с более крупными карманами, скорее даже ячейками, и зачарованным боевым ножом на левом боку. Перчатки более тонкие, классические – не надеты, а заткнуты за тот самый пояс с левого бока; наколенников нет, зато есть высокие сапоги без шнуровок, с мягкими тонкими подошвами. И грубоватый, без подкладки, зелёный плащ до середины икр с откинутым на спину капюшоном.

В голове у Седоуса со щелчком сложилась головоломка.

– Рад приветствовать в моём скромном заведении юных, но многообещающих Охотников, – сказал он, выходя навстречу гостям. – Моё имя – Венорид аун-Хорридон. Как мне обращаться к вам, молодые люди?

– Вы немного ошиблись, уважаемый, – с лёгким поклоном сказал парень приятным, вполне уже устоявшимся баритоном. – Примерно наполовину. Я – да, Охотник, а вот моя сестра больше по артефакторике. Её зовут Васаре, а моё имя – Мийол.

Хозяин магазина подошёл уже на дистанцию шагов пяти… и на этом рубеже замер, своим довольно куцым аурным чутьём оценив гостей.