Чтение онлайн

Только сейчас Абай заметил, что за его спиной раздался ропот одобрения множества голосов, - людей, которые привстали со своих мест, обернувшись сияющими лицами к нему. Все это был бедный люд, одетый в невзрачную будничную одежду, - те самые простые труженики, к которым он и обратился со словами: «Мой добрый народ!» И загудели голоса:

– Барекельди, Абай! Вот это слова!

– Верно сказано: не нужен нам муфтий! И кончено на этом!

– Айналайын, Абай! Говорит, как думает простой народ!

И гул голосов был настолько внушительным, а вид вскочивших с места людей столь решительным, возбужденным, что весь знатный тор хазретов, мулл, имамов, баев и каратаяков сидел молча, словно набрав в рот воды. Никто из них не решился слова сказать в ответ Абаю. И только Сакпаев Сакип, из каратаяков, вначале несуразно замахал руками, выпалил несколько слов по-русски, а потом косноязычно залопотал:

– Это как! Это что? Говорят, вы акын, а как так можно? Вы что, совсем не понимаете?

Абай остановил Сакпаева одним лишь пренебрежительным движением руки, резким окриком одернул его:

– Это вам надо понять! Вы, каратаяки, «ученые люди», «умные люди» - для чего притащились сюда, на этот сход? Или вы все разом потеряли свой ум и ученость?

Тут грядущий адвокат вспрыгнул на корточки и, снова нелепо размахивая руками, в крик заверещал:

– Государство без религии не может! Все хорошие страны имеют эту... религию! Через религию люди улучшаются, вот! Вы посмотрите на католиков, там, на русских дворян с князьями, на их поэтов, ученых, про которых вы больше всего говорите, - это ведь они набрались всего через свою религию, а как же!

Не слушая больше «адвоката», Абай отвернулся от него, насмешливо произнеся:

– Говорится ведь: «Колокол звонит громко, потому что изнутри пуст».

И вновь Абай заговорил взволнованно:

– Да, у всех хороших стран имеется религия, но это не значит, что они достигли благополучия под руководством вождей своей религии! Наоборот - развитие в этих странах происходило в постоянных стычках светлых умов с главами строгих и жестоких религий. Вы, образованные казахи, вы-то должны знать это, - и что же вы теперь хотите внушить народу? Какую добрую помощь хотите оказать своим темным, безграмотным сородичам, господа каратаяки? Да вы же, как выясняется, становитесь сущей бедой для своего народа! А на тебя посмотреть, умник, так ты уже сейчас выглядишь плутом, а когда станешь торе, адвокатом, ох, немало людей введешь в заблуждение, собьешь с дороги своей ложью. Эй, вам лучше подальше держаться от народа! А вы, добрые казахи, держитесь подальше от таких торе, ибо все они всегда готовы любого продать и предать! Берегитесь их!

Теперь Абай говорил совершенно свободно, без напряжения и горячности, - однако властно и решительно. Люди с восторгом слушали его, потом вскочили с мест и со всех сторон кинулись к нему, чтобы пожать ему руки, при этом чуть не затоптав кучку рассевшихся пониже тора каратаяков.

– Довольно! Хватит ваших пустых слов!

– Не хотим никого слушать, кроме Абая!

С такими возгласами люди проходили мимо каратаяков и верхнего тора, где восседали имамы, муллы, баи - народ неудержимо стал уходить из мечети.

Абай понял, что одержал полную и окончательную победу. Муфтию - не бывать! Ему стало весело, и Абай, глядя на черного от гнева Сакпаева, что-то бормотавшего себе под нос, насмешливо молвил:

– Е, адвокат! По какому такому несчастному случаю ты стал заводить дружбу с имамами? Ведь если на то пошло - ты даже не можешь правильно выговорить «Шайхул-ислам». Говоришь - «какой-то там ислам». Разве это не доказывает, господин адвокат, что ты - отъявленный безбожник? Было бы вполне справедливо, если меня бы называли безбожником, а тебя - просто «кафир».

Услышав эти слова, долго, с удовольствием смеялись друзья Абая, сидевшие вокруг него, - Бектогай, Сеит, Кали и остальные.

Участники этого мусульманского схода разошлись, убедившись в полной победе Абая и в его правоте по вопросу избрания верховного муфтия. Простой люд его не захотел. Народ и в духовной жизни выбрал путь Абая. Но в итоге всего - по секретному приказу семипалатинского полицмейстера в этот же вечер был взят под стражу Федор Иванович Павлов и заключен в тюрьму.

В ту же ночь и на квартире, где остановился Абай, устроили трехчасовой серьезный обыск. В дом Кумаша нагрянули пятеро жандармов и все перевернули вверх дном. Искали что-то - по тайному доносу кого-то... Не исключено было - подозревать в том грядущего адвоката Сакпаева, а также двух-трех влиятельных городских баев. В доносе, - судя и по аресту Павлова, и обыску на квартире Абая, должно было значиться что-то вроде этого: «Абай вводит в заблуждение казахский народ. Его советчик - ссыльный русский революционер, социалист Павлов». Мол, у них могут быть какие-нибудь крамольные бумаги, листовки воззваний, написанные ими совместно.

Ничего не найдя у Павлова во время ареста, жандармский офицер надеялся по горячим следам отыскать эти бумаги в карманах просторного чапана Абая, с тем и подверг акына унизительному личному обыску. Но все было напрасно, ибо та самая искомая листовка с воззванием Абая не ходить под муфтия - в природе вещей существовала, но она была надежно спрятана Бектогаем, джигитом, умеющим хранить тайну. И так спрятана, что ее не смогли бы найти даже тысячи жандармов.

Несколько лет назад Абай распорядился построить новое зимовье в Аралтобе, что намного ближе к Семипалатинску, нежели Акшокы. Верхом на ходком коне до города отсюда можно было доскакать за день, меж тем как в обратную сторону, до Акшокы, всадник укладывался также в один день, но уже довольно неспешного пути.

Места эти были весьма людными: в трех верстах размещалось стойбище Акылбая, далее, в круге до семи-восьми верст, - множество аулов жатаков, где проживали выходцы из различных родов, иными словами - «многочисленные жатаки»

Новое зимовье сделали из толстых бревен, с прекрасными просторными комнатами и большими окнами. Оно было построено специально для Айгерим, меж тем как Магаш, Нурга-ным и Дильда по-прежнему жили в Акшокы. Нынешняя зима выдалась крепкой, суровой, и Абай проводил целые дни, коротал вечера за чтением книг в доме Айгерим.

Житие на зимовье Аралтобе было таким же дружным, как и в Акшокы. Соседями стали несколько добрых молодых семей, среди них - Дармен и Макен. Тут же, по распоряжению Абая, обосновался мулла Хасен - учтивый человек с бледным светлым лицом: он обучал соседских детей и маленьких внуков Абая.

Большей частью Абай проводил время в уединении за книгами. Ему нравилось, собирая по вечерам всех, кто был в это время свободен от труда, рассказывать о прочитанном в течение дня: он делал это красиво, образно, увлекая Айгерим и аульную молодежь своим артистизмом и мастерством.

Так началась зима - тихо, спокойно: ничто не предвещало беды... С середины декабря весь Аралтобе переполнился сомнениями, тревогами и страхами.

Сначала чуткая Айгерим, затем - люди Акылбая в Талдыбу-лаке, прежние соседи Абая в Борли, и аул Ходжи, теперь расположенный по соседству, - все переполошились. Владельцы скота видели, как с каждым днем крепчают морозы, все быстрее летит и крутится снег в буранах, и хорошо знали, чем все это может кончиться.