Чтение онлайн

– Ту-у! Да они тут наплетут тебе всякой чепухи! Только тогда, когда я начал косить, они и запричитали: «это наше добро», «не отдадим», «заплатите» - словно последний кусок у них изо рта вырывают. Эти хитрецы хотят продать то, что само выросло в степи. А ведь смотрите, - до сих пор и не думали косить траву, вон, она вся побурела! До осенних холодов трава оставалась стоять некошеной!

– И ты решил сам косить на нашем урочище? Взять чужое? А ведь отлично знаешь, мырза, в чем дело! Знаешь, что мы сберегли траву от проходящих караванов. Для нас, которые без скотины, нет спешки, чтобы скорее заготавливать сено, -и это ты тоже знаешь, мырза! Останови своих косарей! Давай разбираться!
– напирал со своей стороны Сержан.

Азимбай начал клокочущим от злости голосом грозить:

– Е! Ты собираешься мне указывать? Шире раскрой глаза: кто перед тобой?

– Стой! Прекращай косить!
– протяжно крикнул Абди, мигом спрыгнул с коня.
– Не давайте косить! А вы, косари, остановитесь!

– Не останавливаться! Не слушать его! А я посмотрю, что они будут делать!
– заорал Азимбай, выпрямившись в седле, угрожающе поднял камчу, крепко сжимая ее в руке.

В эту же секунду Аскар, Сержан и Абди бросились вперед и встали перед косарями.

– Трава выросла на нашей земле, что волосы на нашем теле! Хочешь косить траву, коси наши тела!
– крикнул черноусый Абди и, сбросив с себя чапан, предстал перед крайним косарем нагим по пояс, во всей ладной красе своего крепкого молодого тела.

Этим крайним косарем оказался джигит огромного роста, ширококостный, жилистый - сын вдовы Ийс из аула Такежана, имя джигита было - Иса. Он перестал косить, поднял косу, поставил ее концом косовища на землю.

– Не останавливайся! Коси!
– рявкнул Азимбай, оскалившись, привставая на стременах, с поднятой камчою в руке...

Высокорослый Иса не послушался приказа бая. Два других косаря, оказавшиеся перед преградившими им путь Аскаром и Сержаном, тоже остались стоять. Продолжал махать косой, испуганно поглядывая на Азимбая, лишь один чернобородый приземистый его табунщик. Все остальные стояли. Азимбай налетел на них, с поднятой камчой, вначале на высокого, широкоплечего Ису. Грязно выматерил его:

– Почему не слушаешь меня? Отца твоего. тещу!

– Эй, мырза, я что, человека должен убивать? Он такой же бедняк, как я!
– отвечал Иса, и тогда бай с налету два раза, наперекрест, хлестнул его по плечам камчой.

Глаза Исы словно метнули искры в сторону Азимбая, схватив за косовище, он далеко отбросил косу.

– Не буду косить! Сам убивай человека, кровопийца!
– взбунтовался работник и решительными шагами ушел в сторону с покоса.

Бай на его место поставил чернобородого табунщика. Указывая ему на Абди, стоявшего перед ним, с яростным хрипом выкрикнул:

– Секи его по ногам! Тварь поганая, вздумал перечить мне!

Ошалевший, перепуганный табунщик, заворотив черную бороду в сторону бая, не глядя перед собой, завел в сторону косу, собираясь махнуть ею. И тут Магаш и Дармен одновременно подскочили к нему.

– Стой!.. Башка дурная!

– Апырай! Ты что делаешь?

Лезвие косы свистнуло над самой землей, под ногами Абди, он быстро шагнул вперед и придавил стальную косу ногою. Затем, вырвав ее из рук чернобородого работника, разъяренный Абди в два счета переломил косовище и короткий конец его, вместе со стальным лезвием, взял в руки и выставил перед собой, как некое страшное оружие.

Мгновенно Сержан и Аскар, последовав его примеру, отобрали косы еще у двоих косарей и, выставив их наперевес, лезвиями вперед, двинулись на Азимбая.

Теперь уже Магаш и Дармен стали громко кричать на них:

– Эй, неразумные! Что вы делаете? Бойню тут хотите устроить? Придите в себя - обе стороны! Азимбай, останови своих! Абди, брось сейчас же косу!

Абди и его товарищи косы опустили, но бросать их не стали.

Азимбай соскочил с коня и стоял, темнее тучи, словно загнал весь гнев в себя. Приезжие тоже спешились, все стали большим кругом. Магаш намеренно повел разговор самым спокойным образом, в хорошем тоне. Это должно было попридержать, приугасить ярость обеих сторон.

– Сородичи, меня послал к вам отец мой Абай... Он просил передать, чтобы вы разрешили спор мирно, без ссоры, ругани, драки. Азеке, в первую очередь отец имел в виду тебя. Вот его наказ: «Если хочет иметь сено, пусть покупает. Даст цену по обоюдному согласию. Бесчинствовать же ему не стоит! Мы не одобряем всякое его насилие!» Так передал Абай-ага, твой старший родственник. И ты найди понимание его словам и приди с людьми к согласию!

После таких весомых, убедительных слов, высказанных с благородной сдержанностью, Азимбаю ничего не оставалось, - чтобы не выглядеть мелко и подло, - как отвечать в том же духе и тоне. Свою злобу, упрямство и строптивость он вынужден был укрыть приличными словами.

– Раз Абай хочет так думать, пусть себе думает. Я ничего не имею против того, чтобы в наши споры вмешивался, как посредник, мой старший родственник. Но если Абай приходится мне дядей, то его старший брат, Такежан, - мой отец! И что же мне делать? Абай повелевает «не коси!», отец приказывает «коси!» Он ушел в кочевье, оставив мой аул заготавливать сено. Магаш, дорогой, мырза Такежан не только отец мне, - он старший брат Абая, потому и для тебя - отец! И он приказал: косить здесь...

– Повеление неправедное, содержит произвол и бесчинство. Нас с тем и послал Абай, чтобы не допустить бесчинства.

– Так он считает наши действия несправедливыми? Что же, пусть так считает, но тогда он об этом должен сказать не мне, а своему старшему брату, пусть попробует сам остановить его!

– А ты, Азеке? Будешь косить, пока отцы наши станут выяснять дело?

– Конечно, буду косить. Я выполняю приказ, который дал мой отец. Магаш, ты когда-нибудь сам пробовал противиться воле своего отца? Не было ведь такого? Вот и я такой же. То, что Абай послал тебя ко мне со своим приказом, - это он зря! Не ко мне надо было обращаться, а к мырзе Такежану. Вот мои последние слова, и больше я ничего не скажу, знать ничего не хочу! Все, брат! Мои люди будут здесь косить!
– Как отрезав на этом, он пришпорил лошадь и ускакал, оставив посланцев Абая стоять рядом с бедняками-жатаками.

Заговорил один из них, седоголовый, худощавый старик Келден:

– Уа, джигиты, мы увидели воочию и услышали своими ушами и теперь точно знаем, чего ожидать от Азимбая. Ма-гаш, жаным, расскажи Абаю все, что ты увидел и услышал. Мы хотим, чтобы он узнал всю правду. А насчет Азимбая мы сами разберемся... Пусть делает, что ему заблагорассудится, пусть косит наше сено. Поставит стога. Ну, и назавтра же мы перевезем сено в свои дворы. Потом возместим Азимбаю расходы на косарей. Что скажете на это, джигиты?