Чтение онлайн

Имя „Вовочка” он, конечно, употребил условно, допуская возможную замену на „Юрочку” или „Софочку”. Перечитав эти строки в восьмой раз подряд, Василий Егорович остался доволен самовыражением. И откровенно, и искренно! Немного смущало его наличие трех восклицательных знаков в четырех строчках. Не много ли? Но, поразмыслив, решил, что подобное иногда случается при излиянии глубоких чувств. Генеральная репетиция с живой Снегурочкой Таней прошла успешно. Танечка оказалась актрисой от Бога. Стихи она читала с таким надрывом, что Василий немного пожалел о своем загубленном поэтическом даре. Но… как говорится, с Судьбой не спорят!..

Василию Егоровичу достался список из шестнадцати квартир в трех соседних домах. Конечно многовато, но за часа четыре, с восьми до двенадцати, можно было осилить, если не отвлекаться на непредвиденные обстоятельства… В огромном мешке за спиной были упакованы аккуратно обвязанные детские подарки, обозначенные номерами домов, квартир и именами новогодних детей. Снегурочка вся сияла и излучала восторг от предстоящего праздника… На улице было не холодно, около -20 °C. Навстречу двигались веселые гуляющие компании и другие Деды Морозы, часть из которых была уже навеселе.

Первое посещение инженерной четы Кузьминых с дочкой Мариночкой прошло вполне успешно, в соответствии с задуманным сценарием, если не считать небольшого сбоя в четвертой строке новогоднего приветствия и неожиданного угощения рюмочкой водки в интимной обстановке у кухонного стола.

Далее в плановом документе шел дом № 3, квартира 46. Мать-одиночка Клавдия Андреевна и дочка Света. Здесь нужно было проявить особое внимание и такт.

— Заходите, пожалуйста, — томно пропела Клавдия Андреевна, — я вас так ждала.

На ней было длинное платье из легкого шелка с глубокими вырезами на груди, сбоку и сзади. Весь ее облик выражал долгожданную радость встречи. Василий Егорович стукнул два раза палкой, но ни мама, ни дочка на сову никак не прореагировали.

— Светочка, скажи дяде Васе „здравствуйте”. Почему ты молчишь?

— Это же не дядя Вася, — логично отпарировала девочка, — это же Дедушка Мороз!

— Правильно! — согласилась мама. — А прочитай дедушке какой-нибудь стишок. Ну… Какой мы учили сегодня с тобой… Ну…

Светочка наморщила детский лоб, почесала пальчиками щеку и неожиданно вспомнила:

— Молодец, — тут же похвалила Клавдия Андреевна. — Она у меня такая смышленая. А теперь, Светочка, идите со Снегурочкой в комнату. Поиграйте около елочки, обменяйтесь подарками. А мы с Дедом Морозом пошепчемся чуть-чуть в кухне.

Василий Егорович двинулся за мамой, мучительно припоминая, где он слышал эти навязчивые детские стихи. На кухонном столе стояла толстая оплывшая свеча, а рядом — на плоской тарелке — два больших хрустальных фужера, до краев наполненных бесцветной жидкостью. Несколько бутербродов с ветчиной и кривым сыром давно ожидали Деда Мороза.

— Василий Егорович, я вас так ждала сегодня, — пролепетала душным шепотом Клавдия Андреевна, протягивая ему огромную хрустальную емкость.

— Что вы, Клавдия Андреевна, — засмущался Василий, снимая усы и бороду. — Это как-то неожиданно…

— Это — за Новый год, — двусмысленно улыбнулась она, — и за нашу дружбу. Давайте вместе, до дна… Закусывайте, пожалуйста.

Василий Егорович закусил уголком сыра и почувствовал жгучее тепло, мгновенно разлившееся по телу.

— Спасибо, Клавдия Андреевна, вы так любезны.

— Ну что вы! Это вам спасибо. Вам сегодня предстоит такая тяжелая работа. Все празднуют, а вы, понимаете ли, на боевом посту.

У нее на глазах готовы были появиться слезы благодарности, но, поскольку Василий уже повернулся спиной и двинулся к выходу, она решила попридержать их для другого раза.

— Василий Егорович, — досказала она самое главное уже в дверях, — Когда обойдете всех, заходите снова ко мне. Не стесняйтесь: Светочку я уложу спать. Посидим, знаете ли, по-дружески. Подведем итоги…

— У меня еще четырнадцать квартир, — оправдывался Василий, надевая на плечи мешок.

— Ничего страшного. Дела — делами, а потехе тоже нужен свой час. Я жду вас.

Дом № 3, кв. 88. Сын — Коля. Родители — неизвестны. Открывает дверь седая бабушка с буклями и бельмом на глазу. Сзади маячит худой мальчик с косым глазом. Оба смотрят подозрительно и в квартиру не приглашают. Василий Егорович для установления дружеского контакта стучит несколько раз палкой. Сова высвечивает выпученные глаза. Все вроде бы по сценарию. И тут Коленька вдруг завизжал от страха, а бабка от испуга сделала шаг вперед. Василий случайно дыхнул на нее всем объемом легких. Бабушка обмякла и сразу же успокоилась: свой! И впустила в квартиру. Коленька же от страха забился под диван и категорически отказывался покидать свою крепость. Снегурочке пришлось лечь на пол для того, чтобы передать ему подарок и прочесть новогоднее четверостишие. Коленьку стихи напугали еще больше, чем сова. Он продолжал безнадежно визжать.

— Бабуля, — пояснил Василий Егорович авторитетно, — за новогоднюю реакцию ребенка мы ответственности не несем. — И пошел уверенным шагом в кухню, повинуясь быстро сложившемуся рефлексу.

К его удивлению, на кухонном столе не было ни свечей, ни фужеров.

— Какие у вас милые обои, — разочарованно протянул он, — и все в цветочках.

Случайный выстрел попал в „десятку”. Так часто бывает в жизни.

— Вам нравятся? Правда? — бабуля вся вспыхнула от гордости. — А какие вазоны! Представьте, я сама выбирала. Сын говорил, давайте купим попроще, в полосочку. А я говорю — никогда!

— Правильно! — поддержал Василий. — Полосочки сейчас не в моде. Только вазоны! Таня — на выход! До свидания, бабуля.

Следующим был слесарь Михаил Евсеевич Никифоров с безымянным ребенком.

— Ну, с этим будет попроще, — подумал про себя Василий.

На деле все было еще проще, чем думал. Квартира — насквозь холостяцкая. Ни жены, ни детей у Михаила Евсеича никогда не было. Просто он решил под Новый год выпить пару стаканчиков с настоящим Дедом Морозом. А в качестве подарка собственноручно упаковал бутылку „Столичной”. В центре единственной комнаты, вместо елки, стояла неубранная кровать. Снегурочку оставили в прихожей для повторения стихов, а сами дружно прошли в кухню. На столе были гостеприимно приготовлены два непромытых граненых стакана и три бутылки водки. Василий добавил к ним четвертую, подарочную. Но это не все. В тарелке китайского фарфора с экзотическими рыбками блестел прямоугольник из холодца по два рубля восемнадцать копеек.

К празднованию приступили сразу, без лишних слов. После первого новогоднего тоста с заключительным словом „будем”, перешли к обсуждению политического конфликта в районе Карибского моря, который давно завершился мирным исходом.

Михаил Евсеич выступил первым.

— Кеннеди все-таки был неправ. Как ты считаешь, Василий?

— Еще бы! Тут и считать нечего. Посудите сами, если бы он был прав, разве мы бы сейчас вот так сидели в этой кухне и мирно выпивали? Да никогда.

— Вот именно. Подумаешь: ракеты, ракеты… Больно напугал нас.