Чтение онлайн

— Ей было не далеко, — вздыхает Саша, — она повесилась, Марк. На дереве возле наших ворот.

— Чего?.. — и вот тут я понял.

— Мы нашли еду в раковине, кашу. И разбитую ампулу с мощным галлюциногенным. Мне кажется, она что-то сделала. Но… раз ты в порядке, надо просто найти Свету и удостовериться, что с ней тоже все хорошо.

Я ловлю на себе взгляд Меринова, и тот, должно быть по моему лицу понимает, дела дерьмо.

— Сейчас позвоню ей, — пытаюсь говорить спокойно, но уже догадываюсь, что не дозвонюсь.

— Ее мобильник выключен, — спешно перебивает Теряева, — Я уже часа два пытаюсь до нее дозвониться. Олег тоже трубку не берет, но у него совещание.

— У него совещание, — говорим мы с Сашей в унисон, и смолкаем тут же.

Если с боссом медиа центра все ясно, то где аферистка?

Я отключаю связь и поворачиваюсь к следователю. Тот терпеливо на меня взирает, ожидая, наконец, исповеди.

И я рассказываю. Не таясь. Все как было, что бы он понимал, что, как и почему произошло. Про протез, и про Нагольского, про смерть Татьяны, и про пожар. Меринов, слава богу, не перебивает. Много курит и не сводит с меня внимательных глаз. Когда же я сообщаю о том, что кухарка, возможно, имеет отношение к исчезновению Самойловой, он вскидывает брови.

— Полагаю, ваши коллеги уже работают на адресе, — прочистив горло, говорю, — но хочу сразу предупредить. На самоубийство Стругацкой приезжал Петр Иванович, и они большие друзья.

Брови Меринова удивленно сходятся к переносице. Улавливаю в этом жесте оттенок раздражения, и больше ничего.

— Все это тянет на… что-нибудь? — с надеждой в голосе интересуюсь, — Поможете найти Самойлову?

Следак молча тянется к трубке телефона, снимает ее и быстро набирает номер. Дает ориентировку, просит кого-то сделать запрос всем такси на адрес Теряевых. Спустя двадцать минут Меринову сообщают, где такси высадило Светку.

Только вот беда в том, что я понятия не имел, что это за адрес.

Я вообще, чертовски мало, знал об этой женщине.

Меринов берет распечатку адреса и встает со своего места.

— Если все, что вы говорите, подтвердится, дело может быть крупным.

Я смотрю на мужика и медленно киваю. Преступный сговор, где в его главе стоит чиновник — дело на «звездочку» на погонах. А может и больше.

— Для начала, нам надо разговорить вашу рыжую красотку, — деловито говорит полицейский, — Так что давайте найдем ее. Фото есть?

Я спешно достаю мобильник и нахожу снимок с той квартиры, где мы провели две волшебные недели. Меринов окидывает изображение взглядом и хмыкает насмешливо.

Но мне уже плевать на все. Не доброе предчувствие охватывает меня. Отгоняю дурные мысли, но понимаю, что Нагольский, если это действительно он, точно бы не позволил нам уйти.

Мы с Мериновым садимся в машины и едем по адресу, что дали таксисты. Оказываемся возле роскошного жилого комплекса. Показываем фотку Светы охраннику, и тот сразу же ее узнает.

— Да, заблевала урну вон, — кивает на улицу, — Я думал пьяная. Шаталась тут, стояла. Хотел полицию вызывать. Если войдет. Но она не стала.

— А куда пошла? — возвращая мне, телефон с фотографией, продолжает опрос следователь.

— Куда-то туда, — охранник махнул в сторону сквера, — на ней куртка яркая такая, розовая. Далеко ее видно было.

Я тяжело вздыхаю. Знаю эту куртку. Вчера купил ей, как и джинсы, белье и пару свитеров. Угнал то невесту из-под венца в одном платье. А домой ехать, за вещами, было все же опасно.

Оборачиваюсь на сквер и спешу туда, поперек полицейского. Тот прощается с охранником, и за мной. Идем молча и решительно, уж не знаю, как так выходит. Но мне все больше не нравится это. Ей было плохо. Она пошла в пустой парк. Что там могло произойти? Мне вдруг привиделся ее труп, посиневшие губы на мокром от снега лице.

— Смотри, — следователь указывает куда-то в сторону от узкой дорожки, и я перевожу взгляд к дереву, что росло возле лавочки.

А под ним — розовый капюшон. Ее капюшон. С куртки. Он крепился на заклепки, и теперь валялся в грязи. Кто-то сорвал его, или она его сама потеряла?

— Её?

Медленно киваю, ощущая, как волна ярости и отчаяния от собственного бессилия, душит меня.

Меринов подходит к фрагменту одежды, склоняется к нему, берет в руки. А под ним — Светкин телефон. Промокший и явно простившийся с жизнью. Следователь смотрит на меня, потом на гаджет.

— Ну, варианта тут два, — наконец, говорит он, — Либо ты морочишь мне голову и грохнул свою подружку, что бы отвести от себя подозрения на счет Воронина. Либо ты говоришь правду, и мы можем не хило подняться на этом деле. Если успеем до того, как твой хитроумный босс выкинет тело красотки со следами твоей спермы или остатками кожи под ногтями.

Дмитрий

Я чувствую, как пахнет её страх. Этот смрад наполняет сознание, забивает ноздри, пропитывает волосы, и даже поры моей кожи. Она тяжело дышит, пробуждаясь от забытья и осознавая, что произошло.

Пухлые губы несостоявшейся жены заклеены скотчем, от чего кажутся еще больше.

Она лежит на моем хирургическом столе. Окутанная блеском металла. Совершенно обнаженная. От чего ее ярко-рыжие волосы на фоне белой матовой кожи выглядят неестественно и пошло. Словно она пародия на клоуна из страшной сказки.

Черные круги под глазами от размазанной косметики, следы грязи на руках. Она распята передо мной. Беззащитна и так мнимо чиста…

От чувства собственной власти все мое тело дрожит и отзывается восторгом.

— Ну вот ты и попалась, Светлана, — хрипло от охватившего меня возбуждения, говорю и ловлю ее взгляд.

Самойлова, словно тигрица в клетке. Тело обездвижено, но взгляд…Яростный, полный ненависти и высокомерной самонадеянности. Интересно, что она хочет мне сказать?

Я протягиваю руку, и очень медленно отлепляю скотч с ее лица. На липкой ленте остается красный след помады. Все внутри сжимается от отвращения.

Надо ее отмыть. Она слишком грязная для этой комнаты.

Привычный аромат хлорки и формалина нежит мои ноздри. Я наслаждаюсь каждым мгновением здесь. С ней.

— Дима, что ты делаешь? — говорит предсказуемые вещи.

Мне хотелось, что бы Света, в отличие от остальных, пребывала в сознании. Мне хотелось видеть панику на ее лице. Отчаяние и вину. Осознание своих ошибок, и полное принятие возмездия.

— Я? Получаю то, к чему шел все эти долгие месяцы… — мягко улыбаюсь ей, сдвигая растрепавшуюся прядь волос с лица.