Чтение онлайн

Глеб кашлянул.

— Если есть такой вариант, я только за. Честно говоря, женитьба по расчёту — не мой любимый способ проводить время.

Волконский хмыкнул, но ничего не сказал. Глеб смотрел на Августа с любопытством.

— Хорошо. Тогда расходимся. Август — запускай процесс. Мы с Викой — работаем в клинике и делаем вид, что ничего не произошло.

Мы вышли из дома, когда солнце уже поднялось над крышами. Утро было холодным, прозрачным, с запахом осенней листвы и дыма из труб. Я стояла на крыльце, глядя, как Август садится в свою машину.

— Виктория, — окликнул он, уже открыв дверцу.

Я обернулась.

— Вы сегодня ночью спасли несколько жизней. Спасибо.

Он сел в машину и уехал, не дожидаясь ответа.

Утром меня разбудил коммуникатор. Я протянула руку к тумбочке, нащупала холодный корпус, поднесла к глазам. Экран светился именем: «Катя». Я смотрела на эти буквы и пыталась сообразить, который час. Солнце уже било сквозь неплотно задернутые шторы, значит, проспала я прилично. Выходной.

Я откинулась на подушку, глядя в потолок. Коммуникатор надрывался в руке. Катя Лебедева. Подруга детства, та самая, что дала мне контакт адвоката Самойлова. Мы не общались с того самого разговора. И вообще, за последний месяц мой коммуникатор ожил так, как не оживал за все три года брака. Сообщения от женщин, с которыми Виктория когда-то пила кофе, ходила по магазинам, обсуждала дизайнеров и сплетни. Все хотели одного: узнать подробности развода.

«Вика, как ты? Держись!»

«Милая, что случилось? Мы так волнуемся!»

«Виктория, я слышала ужасные вещи. Позвони, пожалуйста».

Я читала эти сообщения и удаляла их, не отвечая. Они хотели зрелищ. Скандальный развод Вороновых — лучшее развлечение за последние годы. А я была главной героиней этого балагана.

Я не появлялась в их мире уже больше месяца. Не ходила в рестораны, не мелькала на благотворительных вечерах, не позировала фотографам. Для них это значило только одно: я либо прячусь от позора, либо лечу нервы в дорогой клинике, либо тихо спиваюсь в своей квартире.

Никто не думал, что я могу просто работать.

Но Катя была другой. Я вспомнила её — негромкую, с чуть насмешливым взглядом, которая на общих посиделках обычно сидела в стороне и не участвовала в обсуждении новых коллекций и чужих романов. Виктория считала её скучной, но теперь, перебирая воспоминания, я понимала: Катя просто была умнее остальных.

Они дружили с детства, учились в одной гимназии, потом разошлись. Катя вышла замуж за богатого наследника, как и положено, но через два года громко развелась. И, в отличие от большинства подруг, не осталась в том кругу. Она исчезла. Перестала появляться на тусовках, сменила номер, занялась какой-то работой. Виктория иногда писала ей, но получала короткие, вежливые ответы. Катя держалась на расстоянии.

Коммуникатор наконец замолчал. Я положила его на тумбочку, закрыла глаза. Через минуту он зажужжал снова — сообщение.

«Вика, это Катя. Хотела позвать тебя на кофе».

Я села на кровати, отбросила одеяло. В голове крутилась мысль: я почти ни с кем не общаюсь. Глеб — коллега и, как выяснилось, почти такой же попаданец, как я. Кристина — вообще непонятно кто.

А больше никого. Ни подруг, ни приятелей, ни просто людей, с которыми можно выпить кофе и поговорить ни о чем.

Я взяла коммуникатор, набрала номер Кати. Она ответила после первого гудка.

— Вика? — голос у нее был удивленный.

— Привет. Где и когда?

Она назвала кафе в центре, недалеко от Техномагического квартала. Я записала адрес и отключилась.

Кафе оказалось маленьким, на первом этаже старого дома. Внутри пахло кофе и свежей выпечкой, играла тихая музыка. Катя сидела за столиком у окна. Увидев меня, она поднялась и улыбнулась.

— Вика.

Мы обнялись. От нее пахло духами — легкими, цитрусовыми. Одежда на ней была простая, но дорогая — темно-синий свитер крупной вязки, джинсы, никаких украшений, кроме тонких серег в ушах.

— Ты похудела, — сказала она, разглядывая меня.

— Работаю много.

— Слышала. Ты в госбольнице теперь, да? — она жестом предложила сесть. Я опустилась на стул напротив. — Это смелый шаг.

— Смелый или глупый — пока не решила.

Она усмехнулась. Подошла официантка, мы заказали кофе и два десерта.

— Как ты? — спросила Катя, когда мы остались одни.

— Нормально, — сказала я. — Странно, тяжело, но нормально. Я впервые за много лет занимаюсь тем, что мне нравится.

— Работой?

— Да. Я вспомнила, зачем вообще училась на лекаря.

Катя кивнула, будто понимала что-то, чего я не договаривала.

— А с Александром? — спросила она осторожно. — Прости, что лезу, но весь город только об этом и говорит. Ты правда застукала его с той стажеркой?

— Правда, — ответила я. — И использовала это, чтобы получить развод и отступные. Цинично, но честно.

— Я слышала, ты его при всех букетом огрела.

Я не сдержала улыбку.

— Было дело.

Она рассмеялась — искренне, с удовольствием.

— Молодец. Я своему должна была так же сделать, но тогда не решилась. Теперь жалею. Но я его тоже не пожалела, забрала всё до последней копейки. Знаешь, что самое смешное? Они думают, что мы будем убиваться, плакать, умолять их вернуться. А мы просто берем деньги и уходим. И живем дальше.

Кофе принесли быстро.

— А ты чем занимаешься? — спросила я, меняя тему.

Катя улыбнулась. Улыбка у нее была довольная, с хитринкой.

— Я артефактор-технолог. Работаю в компании, которая создает артефактное дополнение к коммуникаторам.

Я подняла бровь.

— Это как?

— Сейчас все коммуникаторы работают каждый сам по себе — отправить сообщение можно, но, если нужно передать большой объем данных — возникают проблемы. А мы хотим подключить все коммуникаторы к глобальной системе, которая позволит обмениваться любыми данными мгновенно, на любом расстоянии. Завтра начнём внедрять эту технологию.

— Получается, вы подключаете все коммуникаторы к единой сети? — уточнила я.