Чтение онлайн

Ответа не было. Только ветер выл за окном, да звезды мерцали в сером небе Опальных Земель. Я легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла глаза. Сон не шел — я знала, что не придет. Слишком много мыслей. Слишком много страха. Слишком много надежды, которой я боялась дать волю.

Я уснула только под утро — тяжелым, тревожным сном без сновидений.

Глава 28

ТАМИР

Я не спал всю ночь.

Лежал в темноте, смотрел в потолок и слушал, как браслет на запястье тихо, едва слышно гудит. Он не гас с того самого дня. Четыре года — ни на минуту. Тусклое, мертвенное свечение, которое я привык не замечать, как не замечают шрамы или старую боль.

Но сегодня он горел. Ярко и живо. Так, как не горел с тех пор, как ее не стало.

Я сел на кровати. Провел пальцами по изумрудной вязи. Она была теплой — не обжигающей, но ощутимо теплой, будто внутри браслета билось что-то живое. Что-то, что проснулось.

И все из-за нее. Из-за Селении Романдэ.

Я встал, подошел к окну. Серое небо Опальных Земель только начинало светлеть, окрашиваясь в блеклые, размытые тона. Замок еще спал. Где-то в конюшне всхрапнул Вихрь — ее конь. Конь Элианы. Конь, который четыре года никого не подпускал, а теперь ходит за этой девчонкой, как привязанный.

Совпадение? Я не верил в совпадения.

Повернулся, подошел к столу. Зажег магический светильник. Сел, достал чистый лист пергамента, перо, чернила. Если я хочу понять, что происходит, нужно начинать с начала.

С того, кем она была до того, как появилась здесь.

Я написал запрос в Академию Магии и Колдовства. Потребовал полное досье на студентку Селению Романдэ — все документы, все оценки, все свидетельства. Отправил с утренней почтой, пометив как «срочно, ответить лично герцогу».

Ответ пришел через три дня.

Толстая папка, перевязанная бечевой, с печатью ректора. Я вскрыл ее в своем кабинете, запершись на ключ. Разложил бумаги на столе и начал читать.

Селения Романдэ. Родилась в маленькой деревне на юге, в семье обедневших дворян. Отец — бывший военный, списанный по ранению. Мать — дочь мельника, умерла при родах. Единственный ребенок. Болезненная, слабая, тихая.

Я читал отчеты преподавателей за первый год обучения. «Способности ниже среднего». «Резерв слабый, едва достаточный для поступления». «Замкнута, избегает общения, плаксива». «Часто болеет, пропускает занятия».

Обычная девочка. Ничем не примечательная. Серая мышь.

А потом случилась магическая болезнь. Я нашел отчет лекаря. Истощение резерва. Критическое состояние. Три дня без сознания. Прогноз неблагоприятный. Рекомендовано списать в архив как безнадежную.

Но она выжила. И после этого произошел резкий скачок.

Я перебирал листы. Оценки за второй курс. «Отлично» по боевой магии. «Отлично» по тактике. «Отлично» по магическому метанию. Отчет магистра Каэла: «Студентка демонстрирует исключительные способности. Техника боя неакадемическая, но высокоэффективная. Происхождение навыков установить не удалось».

Отчет магистра Орландо: «Резерв студентки вырос втрое. Природа изменений неясна. Рекомендую наблюдение».

Я откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза.

Болезнь, которая чуть не убила ее. А после произошло пробуждение таланта и силы. Как будто в теле слабой, болезненной девочки поселился кто-то другой.

Кто-то, кто знает мои приемы. Кто умеет обращаться с Вихрем. Кто напевает мелодию, которую слышали только я и Элиана. Я открыл глаза. Посмотрел на браслет. Он мерцал — тускло, но ровно.

— Кто ты, Селения Романдэ? — спросил я в пустоту.

Ответа не было.

На следующий день я выехал в Академию.

Официальная причина — проверка подготовки новобранцев, инспекция учебного процесса. Настоящая — разговор с человеком, который, возможно, знал больше других.

Магистр Орландо принял меня в своем кабинете — тесной комнате, заставленной книгами, артефактами и свитками. Старик выглядел именно так, как я помнил его по прошлым визитам: седая борода, выцветшие голубые глаза, спокойное, почти безмятежное выражение лица.

— Ваша светлость, — он поклонился. — Какая честь. Чем обязан?

— Селения Романдэ, — сказал я без предисловий. — Вы проводили ее диагностику после болезни.

Он не удивился. Будто ждал этого вопроса.

— Проводил, ваша светлость.

— И что вы увидели?

Он помолчал. Подошел к окну, посмотрел на серое небо.

— Я увидел то, что не мог объяснить, — сказал он наконец. — Ее резерв был пуст. Совершенно. Как у новорожденного. Но при этом она выпустила мощный магический импульс — черпая ману не из себя, а из окружающей среды. Это редкая способность. И очень опасная. И она появилась внезапно, после болезни, которая должна была убить ее.

— Вы знаете, почему это произошло?

Он повернулся ко мне. Выцветшие голубые глаза смотрели пристально, изучающе.

— Я не знаю, ваша светлость. У меня есть только догадки.

— Какие?

Он снова помолчал. Потом сказал:

— Иногда душа помнит то, что забыло тело.

У меня перехватило дыхание.

— Что это значит?

— Это значит, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова, — что бывают случаи, когда человек переживает нечто настолько сильное, что его душа меняется. Становится другой. Или… возвращается к тому, чем была когда-то.

— Вы говорите о перерождении? — спросил я. — О магии душ?

— Я не говорю ничего конкретного, ваша светлость, — он покачал головой. — Это только догадки. Старческие фантазии. Не более.

Я смотрел на него. Он знал больше, чем говорил. Я видел это по его глазам, по тому, как он избегал прямых ответов, как тщательно подбирал слова.

— Вы боитесь сказать мне правду, — сказал я.

— Я боюсь сказать то, в чем не уверен, — ответил он. — Правда — опасная вещь, ваша светлость. Иногда она разрушает больше, чем ложь.

Я встал. Подошел к двери. Остановился.

— Еще один вопрос, магистр.

— Слушаю.

— Вы знали мою жену? Элиану Де Жамбер?

Он долго молчал. Потом ответил:

— Нет, ваша светлость. Но я слышал о ней. И, судя по тому, что слышал… она была необыкновенной женщиной.

Я кивнул и вышел.

Обратный путь в Опальные Земли занял два дня. Я ехал один, без сопровождения, и думал. Думал о том, что сказал Орландо. О душе, которая помнит то, что забыло тело. О браслете, который светится рядом с ней. О Вихре, который признал ее. О приемах, которых она не могла знать. О песне, которую она не могла слышать.