Чтение онлайн

Франсуа Труффо и его nouvelle vague была хипповее, чем хип. Поэтому и встречались претенциозные идиоты, которые притворялись, что любят Jules et Jim, хотя не имели ни малейшего понятия, о чем они говорят.

2. Там можно было встретить много будущих знаменитостей еще до того, как они попадали в Нью-Йорк и становились известными людьми.

Семь «хиппи» тусовались в Филадельфии в районе скамеек в центре и на западе площади Риттенхаус. Мы встречали всех, кто бы там ни проходил. Однажды ранней весной в середине шестидесятых, когда я была убежавшим излома и полуживым от голода подростком, оченьмилый парень без двух передних зубов увидел, как я таращилась на ростбиф в витрине магазина деликатесов. По моему поведению он понял, что я голодная, и купил мне кучу еды. Когда мы встретились в следующий раз, он снова меня накормил. В третий разон сказал: «Я выступаю в «Second Frett», знаешь, где это?»

«Second Frett», большое кафе в центре Сити, было знаменито фолк-музыкой и французским луковым супом. Я решила, что этот беззубый парень под каким-то наркотиком. Но он оказался Ричардом Хейвенсом. Он был таким милым и никогда даже не пытался залезть мне под юбку!

Еще, например, Арло Гутри, который попадался нам ну очень ЧАСТО. Потом я его снова встретила, когда шестидесятые уже прошли. — Раньше было так, — сказал он, — идешь ты по улице и точно знаешь, у кого в кармане окурок марихуаны. Теперь каждый, кто выглядит как помешанный, таковым и является. Все пропало».

Приблизительно в 1968 году невинность была потеряна, звукозаписывающие компании подписывали контракты со всеми подряд, и институт хиппи был пережеван и выплюнут, как жвачка, в масс-медиа. Помню, как вышла моя первая статья об одной группе. Тогда музыка андеграунда стала мейнстримом, и люди поняли, что на ней можно зарабатывать деньги. Также я отчетливо помню, как впервые в журнале «Таймс» появился термин «хиппи» и как мы смеялись и кричали «Фу!». Мы были кооптированы! Чертова нервозность!

Вудсток был похож на предзнаменование чего-то плохого.

Он был таким большим, опасным, и на нем было слишком много коричневой кислоты. «Чертовы лемминги!» — кричала я с заднего сиденья зеленого «Фольксвагена-жука», в котором находились еще четверо взрослых и две собаки, смотря на море маньяков, штурмующих сцену Вудстока. Я была на третьем месяце беременности и в плохом настроении. В ту ночь мы спали в поле у близлежащей фермы в полной уверенности, что трактор раздавит наши головы, как дыни. Мы чувствовали себя побежденными.

Но мы таковыми не были. Ха-ха. Общество пыталось нас поглотить и изменить, а мы пытались поглотить и изменить общество. Никто не проиграл, никто не выиграл, но все мы стали продажными и развращенными. Хотя мы, несомненно, кое-что изменили! Мы подарили миру любящего свою работу президента и наклейки на бампер.

Но все это не просуществовало бы и дня без феминизма.

Потому что произошла отдача. Мы все были запутаны коричневой кислотой. Мы все неожиданно захотели стать правильными и самым банальным образом завести семью и осесть.

В эти годы мы жили как роботы.

Зерна были посеяны еще в моем детстве. Зерна внушения.

Они говорили: «Ты выйдешь замуж. У тебя будут дети. Ты станешь хорошей домохозяйкой. Ты будешь делать кроватям безопасные углы. Ты будешь слушаться своего мужчину, он твой босс. Самым главным для тебя будут твои ковры и внешний вид. Надевай белую перчатку, чтобы проверять дом на наличие пыли».

Но я убежала очень далеко и продолжала бежать, пока однажды, в 1968 году, шатаясь в районе Хорн, не поняла, что я на более чем достаточное расстояние, и тогда я начала свой путь обратно. Я словно стала Франкенштейном, повторяя про себя как заклинание: Должна Выйти Замуж. Должна Найти Постоянное Место Жительства. Должна Выйти Замуж. Где Муж?

Персонаж — муж был найден. Милый и дружелюбный хиппи из доброй, умной и любящей семьи. Я забеременела.

Стив сделал мне предложение, стоя на одном колене. Беременность прервалась. Все равно поженились. На свадьбе мы кричали и кричали, будто бы от счастья, но, я думаю, мы знали, что прощаемся со счастливыми временами хиппи.

Я снова забеременела, мы поехали на вышеупомянутый Вудсток, хотя нам совсем не было дела до Who или Эбби Хофмана. Нас волновала моя беременность. Ребенок родился 27 ноября 1970 года. Мог ли кто-нибудь подумать, что он женится в Вегасе на съемках программы «Мы поженились во время весенних каникул» по MTV в одних плавках? Нет.

ЕСТЬ ЛИ У ЖЕНЩИН В МОЗГУ КАКОЕ-НИБУДЬ СПЕЦИАЛЬНОЕ устройство, например утолщение или даже нарост, которое позволяет им лучше, чем мужчинам, видеть скрытое, слышать безмолвное, понимать непостижимое? Существует ли на самом деле такая вещь, как женская интуиция?

Нет.

Спасибо и до свидания.

Знаете, бывают такие дни, когда вы не можете выбрать, застрелиться вам или сделать педикюр. Когда ваши каждодневные заботы уходят на второй план, ваше настоящее скрытое «я» оголено и ранимо, и вы чувствуете, что любое ваше действие может оказаться последней каплей для вашего рассудка. Когда нитка, торчащая из манжеты свитера, кажется вам такой яркой и заметной и предполагает неожиданное и ненормальное развитие, но вы не знаете, какое, поэтому как загипнотизированный, играете и играете на компьютере в Солитер.

Это к вам в дверь стучится интуиция в очередном пароксизме проницательности, требует, чтобы вы ее впустили.

У мужчин такое тоже бывает, но не так часто, как у женщин.

Потому что природа интуиции не экстрасенсорная, генетическая или магическая. Интуиция — это продукт процесса адаптации. А в нашем обществе женщинам было гораздо сложнее адаптироваться, чем мужчинам. Да, гораздо сложнее.

Обратите внимание, например, на традиционные условия воспитания детей. Предположим, мы на детской площадке. Малснький Фредди, горячая голова, бьет другого мальчика своим фрисби. Мама Фредди злится и требует, чтобы Фредди немедленно это прекратил. Другие родители пожимают плечами, говоря: — Вы же не собираетесь воспитать из сына неженку? — Мама Фредди печально улыбается и снова погружается в свой роман.

Позже маленькая Эмили ударяет другого ребенка своим совочком по коленке. Мама Эмили хватает ее и на пониженных тонах читает огромную лекцию, основная суть которой:

«Маленькие девочки так себя не ведут». Другие родители отворачиваются, смущенные поведением девочки-сорванца. Когда Эмили с мамой уходят, на площадке еще долго раздаются слова «гнилой зародыш».

У маленького Фредди, наказанного за плохое поведение, сохраняется чувство своего» я». Но маленькую Эмили критикуют не за ее поведение, а за то, кто она есть.

А это уже серьезно.

Эмили (кажется, я начинаю любить свое творение) систематически учат отрицать агрессивную и жадную часть себя. И никого не волнует то, что она, может быть, ненавидит какого-нибудь урода и хочет показать ему, кто здесь хозяин, или, может быть, какой-либо глупый хулиган украл ее мелки. Черт побери, Эмили.

Маленькие девочки не дерутся. Маленькие девочки сделаны из сладких конфет, пряностей, фиалок в сахаре и щенячьего дыхания. Никаких костей, мускулов, никакого мужества. Пожалуйся своей маме, папе или большому братцу. Они о тебе позаботятся.