Чтение онлайн

Я прикинул на пальцах месяцы, что провёл в Пятом и кивнул сам себе. Точно. Дарс его знает какой сейчас день, но если я не сильно ошибся со своими блужданиями по лабиринту Поля Битвы, то где-то на днях у меня должен быть день рождения или же был на днях. Неплохой день рождения, кстати, вышел: Испытание, звание шаула, награда от духа, жетон магистра на шее и мысли о пути, который либо должен привести меня к вершинам Возвышения, возродить Орден Небесного Меча и изменить Империю, либо… Ну, либо ничего этого не будет, кроме моей могилы.

Пламя снова начало слабеть, и я добавил ему ещё пищи, а вместе с этим негромко начал:

— Восемнадцать лет назад я появился на свет в одном из самых лучших уголков пустошей, в пятизвёздочном посёлке Арройо, что в Чёрной пустыне Нулевого круга.

— Кхе-кхе-кхе!

Я с улыбкой проследил, как Седой колотит себя кулаком в грудь, заботливо спросил:

— Всё хорошо?

Тот проглотил кашель, кивнул:

— Д-да, п-продолжай Леград, продолжай.

С удовольствием.

— И хотя Нулевой круг — это проклятое Небом место, на жизнь я не жаловался. Родители мои были уважаемыми в посёлке людьми, кузнец и кожевник, девятая и восьмая звезда Закалки, мало кто мог назвать их младшими и глядеть на них сверху вниз…

— Кхе-кхе-кхе! Продолжай, продолжай.

— Но отца жгло, что он застрял на преграде, что не может поднять семью в благословенный небесами Первый пояс…

— К-ха!

— И однажды отец с подарком поклонился Наблюдающему от Ордена, — Седой выпучил на меня глаза, но с облегчением выдохнул, когда я продолжил фразу, — Морозной Гряды, — вот только я ещё не закончил, да ещё и чуток приврал, — могущественному Воину третьей звезды…

— К-ха! — на этот раз Седой не смог удержать в себе ничего из своего удивления или возмущения. — Могущественному Воину!?

Я пожал плечами:

— Для нас, отбросов Империи, чьи предки были сосланы в Тюремные пояса и скатились до Нулевого круга, где от всего величия Древних остался лишь пепел и прах, где все скованы законами Возвышения и должны полагаться в Закалке меридианов лишь на себя и Наставление о Меридианах, да, Седой, Воины — это могущественные идущие, которые решают судьбу целых деревень и городов, — прищурился, искоса глянул на Седого и спросил. — Или ты, Властелин Духа, думаешь, что жить в Нулевом легко? Даже для тех же Воинов от фракций Первого пояса, что следят за Нулевым это не просто служба, а наказание. Любой из них, оказываясь в Нулевом, просто выкидывает эти годы из своего Возвышения, застывая на месте, не в силах накопить в тех выжженных пустошах энергии на открытие даже одного узла, — не скрывая усмешки, процедил. — Ты здесь, в Пятом поясе даже вообразить себе не можешь, Аранви, как скудна сила Неба в Нулевом. Когда я Закалкой попал в Первый, то едва сумел устоять на ногах, так много силы хлынуло в моё тело.

— Спокойней, Леград, — Седой наклонился ко мне, сжал моё плечо. — Поверь, я могу это представить. В центральных частях Полей Битвы есть и такие, лишённые даже крохи силы Неба места, или места, где ты под страхом смерти не можешь втянуть в себя даже крохи силы. Я провёл в таких местах не день, не два и даже не неделю, а месяцы. Я могу представить, Леград, каково это — прожить всю жизнь в таком месте.

Я кивнул. Эк меня зацепило. И ведь Седой всего два слова сказал. Уже спокойней продолжил:

— Воин объяснил отцу суть преграды и дал единственно возможный для Нулевого совет, — не видя на лице Седого особого понимания, да и сам осознавая, как далёк Седой от знаний о Нулевом, добавил, чтобы было ясней. — Для тех, кто настолько негоден в Возвышении, что упал до Нулевого, запрещены алхимические зелья, рунные печати, Формы, передача силы…

Я уже хотел было дальше идти по пунктам закона, который когда-то читал, готовясь к обвинению против Кардо, как вдруг сообразил, что пункты поклонения богам и жертвоприношения вызовут у него очень много вопросов. Да они, дарс меня побери, даже у меня сейчас, когда я о них задумался, вызывают вопросы. Как и та мамина поговорка о богах, которая пару раз подвела меня в Первом.

Поэтому я быстренько закруглился и перешёл к сути:

— … и прочее. Всё, что оставалось отцу, это путешествовать, познавать себя и рисковать в смертельных схватках с Монстрами, теми из Зверей, что сумели в Нулевом стать Воинами.

Седой нахмурился:

— Выходит, для их пути Нулевой не так жесток? — тут же вскинул руки. — Прости, что перебил, продолжай.

И я продолжил, неспешно рассказывая сначала историю своей семьи, затем, после нашего расставания, уже свою историю. Впрочем, сути нашего расставания я так и не раскрыл Аранви. Мне кажется, эта подробность ему ни к чему. Талант и талант нашёлся в сестре — этого достаточно. Хотя…

Качая головой, добавил:

— Да, мой талант хуже, чем её, тебе, Аранви, придётся довольствоваться тем, что твой молодой магистр — бездарь.

— К-ха! Бездарь? Ты? Да что у вас за семейка? Кто твой отец?

— Кузнец, я же сказал, — пожал я плечами. — Простой кузнец, делал ножи для разделки шкур и мяса.

— К-ха!

Я усмехнулся и поддел Седого:

— Что-то у тебя с горлом, Аранви, может, заварить тебе чая?

К удивлению, он согласился и дальше мой рассказ прерывался лишь на то, чтобы подбросить деревяшек в костёр, да отпить чая.

Деталь с Лейлой была не единственной, которую я обошёл. Конечно же, я ни словом не упомянул месяцы жизни в Шестом поясе, в землях Итреи и своих делах с сектантами и старшим Тизиором. Вот это точно было ни к чему. Так мол и так, дух города Тысячи Этажей оказался чуток сошедшим с ума, но нам удалось сбежать.

Сбежать от духа? Да, сбежать от духа, да в его городе, да, правда, не вру или тебя подводит твой талант ощущать ложь, Аранви. Как сбежали?

Помедлив, подумав, я достал из кольца перстень дракона и насладился зрелищем того, как весь недопитый чай вылетает из чашки от громогласного «к-ха».

Не скажу, что это зрелище не согрело меня. Согрело. Впрочем, я ещё по истории с Рейкой помню, какое это наслаждение — говорить о себе правду, поражая этой самой правдой собеседника. И ведь даже сейчас я говорил правду. Ну, почти.

К моменту, когда я завершил рассказ о турнире, напутствии Стража о пятидесяти годах тишины и спокойствия, о своих приключениях в Пятом и счастливом для меня подвале алхимической мастерской Пиатрия, солнце уже взошло, а собранные Седым с вечера дрова, вернее, валежник, закончились.

Седой, щурясь, глядел на гладь озера и прихлёбывал мелкими глотками давно остывший чай. Впрочем, мои отвары вкусны и холодными, поэтому я даже не думал согреть его или заварить новый.

Наконец, Седой заговорил:

— Удивительная история. Что бы ты там ни говорил, но твоему таланту остаётся только завидовать. За восемь лет подняться из Нулевого в Пятый. Потрясающе.

Я нахмурился, пытаясь уловить, каким образом Седой получил восемь лет. Начал в десять, это понятно, но разве считают таким образом путь Возвышения?