Чтение онлайн

Хорошо, что так, по крайней мере, с одной стороны, потому что скоро, очень скоро скука его рассеялась. Унылый, небрежный молодой человек, который готов был броситься в пруд сам вместо удочки, вдруг пробудился к жизни, к надежде, к энергии. Время, вместо того, чтобы висеть у него на шее, как камень, сделалось для него солнечным эдемом; туманное, неясное будущее, такое мрачное для его унылых глаз, вдруг вышло из-за туч и засияло колоритом нежнейших розовых оттенков, потому что он полюбил Эдифь Бордильон, не ветреной, мимолетной, обыкновенной мужской любовью, но чистой, всепоглощающей страстью, совершенно такой, какую чувствует женщина.

Они не встречались четыре года; пока Уильфред не воротился в Дэншельд, он ни разу не был дома во время своей военной службы. Он видал отца и леди Аделаиду в Лондоне и находил, что этого довольно, так что он и Эдифь встретились почти как чужие. Хорошенькая фея, на которую он смотрел как на сестру, казалась совершенно другою; теперешняя изящная молодая девушка и прежняя хохотунья-девочка были не одно и то же.

Проведя несколько месяцев в мечтательном счастье, Уильфред объяснился с отцом. Это привело Лестера в чрезвычайное недоумение. Он ничего не мог сказать против Эдифь, она происходила из такой же хорошей фамилии, как и его сын (почти можно сказать из той же) и нечего было сомневаться, что она получит порядочное наследство по смерти полковника, потому что она была его единственной дочерью. Полковник Бордильон жил в Индии много лет, тратил мало и наживал деньги. Лестера приводила в затруднение доля Уильфреда. Уильфред в своем нетерпении уверял, что они могут жить ничем, почти что ничем. Он не желал стеснять отца, пусть он положит ему самое маленькое содержание и оно будет для него достаточно. Эдифь так сказала.

— Вы оба еще слишком молоды, — заметил Лестер.

— Мне двадцать три года, — отвечал Уильфред, — а Эдифь только двумя годами моложе меня.

Леди Аделаида сначала покровительствовала этому плану. Если бы полковник Бордильон положил им содержание и если бы они, бедняжечки, довольствовались любовью в коттедже — пусть женятся; это принесет одно большое преимущество — удаление Уильфреда навсегда из Дэншельдского замка. Хитро представила она это Лестеру; она не говорила, что желает освободиться от Уильфреда, она была всегда осторожна на этот счет, и заставила Лестера разделить ее образ мыслей. Он объяснился с сыном.

— Но вы, наверно, дадите мне что-нибудь, сэр, — возразил молодой человек. — Я не могу быть обязан всем моей жене, даже если бы полковник Бордильон согласился на это.

Лестер заворчал. Он вовсе не был корыстолюбивого характера, но был так страшно стеснен. Он сказал сыну, как мало может назначить ему, постарается положить полтораста фунтов в год, более уже он никак не может. Уильфреду было лучше написать и объяснить полковнику Бордильону, почему он, Лестер, не может дать больше, и посмотреть, что скажет полковник.

Уильфред принял этот совет, и пока ожидали ответ от полковника, он нанял прекрошечный и прехорошенький коттедж и начал покупать самую необходимую мебель, а пока он и Эдифь жили в области золотых мечтаний. Увы, увы! еще до получения ответа пришло письмо от полковника к мисс Бордильон. Оно намекало на какое-то ужасное несчастье, но подробностей не сообщало.

Они были получены со следующей почтой. Полковник Бордильон разорился. Индийский банк, в который он отдал деньги, накопленные годами, обанкротился. Он не знал, получит ли он что-нибудь. Дела были чрезвычайно запутаны. В письме была вложена записка к Уильфреду и Эдифь, в которой полковник говорил, что он был бы в восторге от предполагаемого союза, и искренне давал им свое благословение, но помочь деньгами он не мог. Если его старый друг сквайр Лестер устроит для них дела на время, он, может быть, сделает что-нибудь впоследствии.

Уильфред Лестер сидел в мрачной задумчивости, держа письмо в одной руке, а пальцы Эдифь в другой. Это была прекрасная молодая девушка с золотистыми волосами.

— Решитесь ли вы начать хозяйство с двумястами в год, Эдифь?

Полное личико Эдифь засияло улыбкою.

— Я сделаю все, что вы хотите. Папа, наверное, не совсем разорен и после поможет нам.

— Смотрите, Эдифь, это обещание: сделаете ли вы то, что я сочту лучшим?

— Да, сделаю.

Она имела такое полное доверие к Уильфреду, что прыгнула бы вместе с ним в самую глубокую и темную яму. Все, что происходило в замке, вполне понималось в коттедже мисс Бордильон, и она, Эдифь, и Мария Лестер пылали тайным негодованием к леди Аделаиде за ее обращение с Уильфредом.

Уильфред отправился по железной дороге в Скэрборо, где Лестер и жена его поселились на время. Он отдал отцу письмо полковника Бордильона и спросил, что ему теперь делать.

— Было бы безумством жениться теперь, Уильфред, — заметил Лестер.

— Я не могу отказаться от нее, сэр. Я целых два месяца ночь и день бредил о женитьбе и я должен жениться. Я думал, что если вы вместо полутораста фунтов, обещанных вами, дадите двести, мы можем жить этими деньгами, пока не выйдет чего-нибудь получше для нас. Эдифь соглашается. Здесь много дичи; много рыбы, а дома дешевы в Дэншельде. Милый батюшка, я немногого прошу у вас. Не отказывайте мне. Вспомните вашу собственную молодость.

Он с волнением взял за руку отца. Лестер посмотрел на его умоляющее лицо. Оно было нежной красоты, точь-в-точь, как его собственное лицо, прежде чем заботы и седина посетили его; он видел горячую мольбу в темно-голубых глазах, и его собственные глаза вдруг помрачились слезами, и голос сделался хрипл.

— Я боюсь, что это будет чрезвычайно неблагоразумно, Уильфред. Подумай об Эдифь.

— Я думаю о ней, я прошу за нее столько же, сколько и за себя. Эдифь рассчитывала на этот брак столько же, сколько я. Вы сказали, что вы не имеете ничего против нее.

— Ничего против Эдифь; до сегодняшнего дня я всегда думал, что ты очень счастлив, получая ее руку. Мне было бы приятно видеть тебя женатым на ней сейчас, если бы позволили средства. Двести фунтов в год все равно, что ничего.

— Это немного для постоянного дохода, но после мы получим что-нибудь. Я получу какое-нибудь место, а полковник, надо надеяться, потерял не все. Не отказывайте мне, батюшка.

— Ну, Уильфред, я посмотрю, что можно сделать, — сказал Лестер, — но как я могу набрать тебе двести фунтов, я, право, не знаю. Когда, ты сказал, тебе нужно воротиться в Дэншельд, завтра утром? Я опять поговорю с тобою прежде, чем ты уедешь.

Уильфред Лестер счел это дело решенным и блаженствовал. Он встретился с приятелем, прежним товарищем по полку, который находился в Скэрборо; оба пировали вместе и были совершенно счастливы. Но каково же было разочарование Уильфреда на следующее утро, когда Лестер встретил его холодным взглядом и еще более холодными словами! Обдумав хорошенько все, он находил столь неблагоразумным подобный шаг, что должен был взять назад свое согласие. Глаза Уильфреда засверкали.

— И вы дадите мне только полтораста фунтов, сэр?

— Я не дам ничего, — холодно и спокойно сказал Лестер. — Мне жаль, что в первом порыве я не видал вчера чрезвычайного неблагоразумия этого плана. Я не могу одобрить ничего подобного и для тебя, и для Эдифь, не могу и не должен. Я напишу сегодня к лорду Иркдэлю, Уильфред, и спрошу, не может ли он достать тебе какое-нибудь казенное место. Он последнее время был полезен правительству и, может быть, его послушают.

— Лорд Иркдэль может просить для себя, — сгоряча сказал молодой человек не весьма почтительным тоном. — Я знаю, кому я обязан этой переменой — это все наделала леди Аделаида.