Чтение онлайн

— Но вы, может быть, не остались в «Отдыхе Моряков»?

— Остался; двадцать человек, приходивших и выходивших, видели меня там. Я не трогался с места целый день; я обедал и пил чай с Гауторном и его женой.

— Что вы делали после чая?

— После чая я посидел с ними несколько времени, а потом вышел прогуляться.

— Я так и думал! — закричал пылкий Эпперли. — Куда вы ходили? По какой дороге?

Рэвенсберд остановился в нерешимости, это обстоятельство могло оказаться против него.

— Я думаю, что никому нет никакого дела, по какой дороге я ходил, — отвечал он наконец.

— До этого есть дело всем. Может быть, вы шли по этой дороге? Господи Боже мой! — прибавил стряпчий, подпрыгнув от неожиданного воспоминания. — Я сам встретил вас, Рэвенсберд! Я шел домой от одного клиента и встретил вас на этом направлении; вы шли к замку. Было около семи часов.

— Я вас не видал, — сказал Рэвенсберд.

— Может быть. Я видел вас и этого более чем довольно. Куда вы шли?

— По своему делу. Я шел не за тем, чтоб сделать вред, и не сделал вреда никому. Я не долго был в отсутствии, я скоро воротился в «Отдых Моряков».

— В котором часу вы воротились — торопливо спросил стряпчий.

— Мичель, — также торопливо сказал Рэвенсберд, — в котором часу видели вы драку на утесе?

— Это было между половиною и тремя четвертями девятого, — отвечал Мичель. — Ближе к трем четвертям.

Рэвенсберд отступил назад с видом человека, который победил своих противников и покончил с состязанием.

— Это решает вопрос относительно меня, милорд. Я воротился в «Отдых Моряков» в двадцать минут девятого. Я помню, что пробило четверть на церковных часах перед тем, как я вошел, и я вынул мои часы посмотреть, верны ли они. Потом я не выходил целый вечер.

Лорд Дэн был изумлен самоуверенностью этого человека; он не верил ни одному слову.

— Мичель, — сказал он, — верно ли вы знаете, который был тогда час?

Но говоря эти слова, он вспомнил, что его сын сидел с ним за столом почти до половины девятого.

— Я верно знаю, милорд, — отвечал Мичель. — Мы, береговые стражи, не часто ошибаемся в часах; нам нечего делать, когда мы ходим, как прислушиваться к четвертям и часам, когда бьют церковные часы. Притом нам показывает время прилив; даже весело примечать, как прилив и время идут заодно. Мне кажется, что капитан Дэн упал без двадцати двух минут девять. Три четверти пробило вскоре после того, как я его оставил, когда я бежал по берегу.

— Я полагаю, вы можете присягнуть в этом, Мичель, если будет нужно? — закричал хитрый стряпчий Эпперли.

— Да могу, сэр, это правда.

Этот ответ сделал мало пользы. Эпперли был уверен, что в чем-нибудь была ошибка.

— Может быть, Рэвенсберд, — сказал он, — вы сообщите лорду Дэну, что делали во время вашего отсутствия в «Отдыхе Моряков» и где вы провели это время? Судя по вашим собственным словам, вы находились в отсутствии почти полтора часа.

— Я почтительнейше доложу милорду, что где я был — не относится к этому делу, — отвечал Рэвенсберд. — Мичель объявил, что убийство было совершено…

— Позвольте, Вы второй раз называете это убийством.

— Ведь и другие так называют! — вскричал Рэвенсберд.

— Не таким самоуверенным тоном, как вы. Продолжайте.

— Мичель говорит, что это случилось без двадцати двух минут девять. Я воротился в гостиницу в двадцать минут девятого. Если бы даже я прямо пошел с утесов в гостиницу — а я совсем не был на утесах в этот вечер — я должен был бы уйти оттуда в восемь часов, или около того, чтобы поспеть к тому времени, о котором я говорю. Я воротился в двадцать минут и не выходил опять. Если это докажут — а вы можете спросить двенадцать свидетелей, по крайней мере, в гостинице, — тогда я скажу, мистер Эпперли, что вы не имеете права разбирать мои поступки. Когда будет доказано, что я не нападал и не мог нападать на капитана Дэна, то я сделаюсь также свободен и независим, как вы. Я начал играть в домино с одним из посетителей в половине девятого и играл с ним до десяти.

Яснее всего в это время было послать в гостиницу, чтобы слова подсудимого были подтверждены или опровергнуты. Сам сержант пошел туда, и лорд Дэн ждал с плохо скрываемым нетерпением. Как и прежде, единственным человеком, сохранившим полную непринужденность в этой комнате, был Рэвенсберд.

Бент воротился. Он пришел, повесив нос. Гауторн, его жена и еще два-три достойных свидетеля объявили, что Рэвенсберд воротился в гостиницу в двадцать минут девятого. Они могли определенно указать время, потому что Рэвенсберд обратил их внимание на часы в гостиной, сказав, что они совершенно верны с церковными. И это было справедливо, что он больше не выходил и играл в домино до тех пор, пока не пошел спать.

При таком показании не было предлога держать Рэвенсберда под арестом, и лорд Дэн неохотно велел его освободить. Неохотно, потому что в глубине сердца он все еще считал его виновным.

— Вы свободны, Ричард Рэвенсберд.

— Милорд, — сказал оправданный подсудимый, выходя из угла, где он стоял, и подходя к лорду Дэну. — Я думаю, что даже и теперь, несмотря на свидетельство, вы считаете меня убийцей моего господина. Еще раз позвольте мне сказать правду: я совсем не видал его после того, как ушел из замка утром.

— Я думаю, что это были вы, вы, и никто другой, — отвечал лорд Дэн, наклонив вперед свое строгое лицо. — Вы восторжествовали на время, но я напомню вам, Ричард Рэвенсберд, что такие преступления обнаруживаются рано или поздно.

Единственным ответом Рэвенсберда был поклон, довольно почтительный. Его обращение с лордом Дэном всегда отличалось заметным уважением. Впрочем, он ни с кем не был почтителен, а только бесстрашно независим. Он вышел из залы, не сказав более ни слова. Брефф стоял в воротах, но Рэвенсберд прошел мимо него, не заговорив с ним, и повернул к Дэншельду. За ним следом шли Коттон и Мичель; они были не столь необщительны, и буфетчик пригласил их выпить стакан эля. Очень приятно это было бедному, слабому Мичелю.

В зале остались лорд Дэн, сквайр Лестер, Эпперли и полицейский сержант. Первые двое говорили между собой. Эпперли был в глубокой задумчивости, а офицер записывал что-то в старой записной книжке, которую он вынул из кармана. Лицо его было очень задумчиво.

— Вы как будто в недоумении, Бент, — заметил стряпчий.

— Это правда, мистер Эпперли.

— Вы все еще думаете, что он виновен?

— Я в этом уверен.

— А я не уверен теперь, — сказал Эпперли, мнение которого изменилось после доказанного пребывания Рэвенсберда в другом месте. — Нельзя оставаться слепым к фактам, если он действительно воротился в гостиницу в то время, как он говорит.