Чтение онлайн

"А еще у них есть какая-то хреновинка, которая вырубает человека, и от действия которой все еще не отошел", - разбавляют установившуюся тишину мои мысли.

Впрочем, тишина не абсолютная - где-то что-то плещется, слышен чей-то смех, визжат девичьи голоса... Но что нам с того?

– Где картина?
– бритоголовый спрашивает это устало и равнодушно, это спокойствие пугает сильнее крика, кажется, что он уже списал нас со счетов, мы ему неинтересны.

"Черт, какая еще картина?!!!" - мысли испуганными зайцами скачут в голове, - "Картина... Переход... "Разыскивается Каролина Ланге...""

Ну конечно! Догадка приходит, как щелчок, словно озарение.

– Нет у нас картины, - говорю, - мы ее уже отдали посреднику.

Зашевелились, кажется, мой ответ их удивил.

– Что за посредник?
– спрашивает Артур.

Каролинка тоже изумленно смотрит на меня. А я, глядя в расширенные глаза, все так же робко прижимающей к груди несчастную простынь девушки, уверенно говорю:

– Юрген. Он из Венниски.

На лице Каролинки появляется удивленное, но осмысленное выражение. Ну подыграй же мне, девочка моя. Ты же сообразила, какого Юргена я имел ввиду, значит врать будем одинаково. Правда ума не приложу, чем занимается Юрген в этой реальности, но... Может удастся выиграть время? А там что-нибудь придумаем.

– А деньги?
– задумчиво интересуется еще один из дядей, худой седовласый атлет с густой гривой волос.

Я торопливо соображаю, куда могли деться деньги, лихорадочно перебирая варианты: потеряли, нас ограбили... А Каролина жалобно, нет, скорее обиженно всхлипывает и говорит:

– Он нас кинул. Подменил чемодан с деньгами...

"Умница!"

– Это как?
– заинтересованно спрашивает бритоголовый.

Вступаю в игру:

– Отдал дипломат с деньгами, а пока обмывали сделку, подменил.

Мужики смеются.

– Значит вас развели как лохов?
– печальным тоном спрашивает седовласый.

– Ага...
– рыдает Каролинка.

– Как выглядит этот Юрген, как вы на него вышли?
– следует новый вопрос.

Каролинка, всхлипывая и захлебываясь слезами, рассказывает какую-то дикую историю... При этом достаточно узнаваемо описывает Юргена.

– А этот дохляк тебе, зачем?
– это спрашивает Артур.

Не нравится мне его вопрос... Тон у него какой-то... недружелюбный.

– Он мне помогал!
– сквозь всхлип выдавливает Каролина.

– Сиськи мять!
– гыкает кто-то из сидящих.

– Ну и что с ними теперь делать?
– интересуется бритоголовый - блондиночку-то мы к делу пристроим - отрабатывать. А задохлика этого? Действительно на помойку отвезти? Частями...
– уточняет он.

У меня пересыхает во рту и одновременно выступает пот. Горячая капля катится по лбу, стекает по брови и щекочет нос. Можно попробовать допрыгнуть... Разбить бутылку и "розочку" к горлу... Чушь, - я не успею. Напасть на одного из "спортсменов", отобрать оружие... Если оно есть, да и не справиться мне с таким громилой... Как в замедленной съемке вижу - бритоголовый открывает рот, чтобы вынести мне смертный приговор... Бледный Артур тянет к губам полупустой стакан.

– Нерентабельно, - хрипло говорю бритоголовому, - могу предложить вариант получше.

– Говори...
– сейчас интонация в его голосе сменилась, вместо равнодушия, сдержанный азарт, как у кошки играющей с беспомощной мышью.

– Мы все вернем обратно, - говорю осторожно, балансируя на хрупкой кромке лезвия интереса этих парней.

"Знать бы еще, что это за "все" я подряжаюсь вернуть", - напоминаю себе, - "и вдруг дело не только в картине..."

– Хммм... ну допустим...
– задумчиво смотрит на меня бритоголовый, - я дам тебе неделю сроку...

– Две... недели!
– пытаюсь взять ситуацию в свои руки.

– А зачем? Неужто без вас не справимся?
– ох, как бы не перестараться, мы не в том положении, чтобы торговаться.

– А смысл? Людей отрывать от более важных дел...
– стараюсь выглядеть спокойным, наверное, сейчас я представляю собой забавное зрелище, - голый парень с разбитым носом.

– Людей у нас хватает, - вмешивается в разговор седовласый.

– Разве не рациональнее использовать нас?
– отвечаю вопросом на вопрос.

– Нет, - отрезает бритоголовый, - предавший раз предаст снова!

Все! Выхода у меня больше нет. Придется идти ва-банк... И если я ошибусь - умру. Но иначе я умру все равно.

– Я вас не предавал!
– четко произношу я, - я даже не знал в чем дело! Я просто помог своей девчонке...

– Твоей?
– иронично усмехается Артур.

– Я ее люблю!
– все так же четко выговариваю я, надеюсь, что эти ребята, хоть во что-то верят, а если и не верят, то...

Додумать эту мысль мне не дают.

– Десять дней мы тебе даем. Вернешь картину и уберешь этого Юргена. Не по правилам играет. А блондиночка пока останется у нас, - он будто ставит точку в разговоре.

"Вот мудак! Каролинку прямо глазами ест!"

– Нет, так не пойдет - говорю я, чувствуя, что сейчас меня выкинут отсюда, - я взломщик, мое дело достать. Искать - это она... Все контакты у нее, без блондинки никак!

– Ну что же, - неприятно хохотнул бритоголовый, - ты сам все сказал, контакты у бляндинки, - он ехидно облизнулся, глянув на Каролинку, и вновь посмотрев на меня закончил, будто подписал приговор, - а громил мы и получше найдем.

– Убрать!
– это уже спортсменам, - Шлюху к девкам, мы с ней потом поговорим. Этого...

"А вот сейчас тебя сотрут!" - зазвенело в ушах, думать было уже некогда, и я просто прыгнул в ноги ближайшему спортсмену - завалить, выдрать оружие...

Каролинка кричала. Вернее визжала, как дура. Громко, так что у меня звенело в ушах. И так больно, а еще она орет... Надо же... как много мыслей приходит в голову, когда тебя убивают. Кто бы мог подумать? Казалось бы, боль такая, что даже кричать не можешь, воздух из легких выбили, похоже, что вместе с зубами... Сам, как эмбрион не желающий выпадать в клятый мир, съежился, сжался в смешной надежде стать меньше... а вот ведь все понимаю и даже думаю... Интересно, когда они меня допинают и размозжат голову - это будет очень больно или я тогда уже не смогу думать и все станет безразлично?

– Перестаньте! Отпустите его!!!

"Оказывается она не просто, кричит, а орет со смыслом", - успел удивиться я краем сознания, а потом новый удар заставил меня сжаться в хрипящий комок.

– Прекратить!
– чей-то рык забил вопли Каролины.

Главное новая порция боли не пришла, а к той, что уже была я вроде бы стал привыкать. А здорово, когда тебя не бьют - можно с наслаждением дышать...

– Тихо, красивая, - бубнит вдалеке, за границами боли, голос бритоголового, - хочешь, чтобы твой слизняк живым отсюда вылетел?