Чтение онлайн

Сережа даже не удивился. Крутой нрав деда был хорошо известен и ему самому, и всему двору. Так, на днях дедушка Воронцов запустил мусорным ведром с балкона в пенсионерку Сидорову, торгующую самогоном и в связи с этим фактом биографии топтавшую палисадник под окном старика. Сережа не удивился и не обрадовался. Он только поднял голову с пола и с усилием выговорил:

— Ты челюсть вставь, дедушка… ничего не понятно.

Дедушка не отличался обилием зубов, но слышал для своего возраста хорошо:

— Фто? Фто ты там бормочешь? Непонятно тебе? А вот мне все понятно! А ну, геть отседова… шантррррапа!!

Последний возглас был определенно обращен к Юджину со товарищи. И, кажется, произвел на них впечатление. Здоровяк со сломанными пальцами тупо выпучил на явление дедушки Воронцова народу свои мутные воловьи глазки, а единственный уцелевший, Ваня с лицом воспитанника исправительно-трудового пенитенциарного учреждения, ткнул пистолетом в направлении грозного пенсионера и выговорил:

— Ну ты, блин, пердун…

Больше он ничего выговорить не успел, потому что дедушка Воронцов швырнул в него своим ночным горшком. Надо заметить, что дедушка был стар и справление естественных нужд по ночам для него было делом утомительным. Поэтому он всегда оставлял у дверей комнаты ночную вазу с ручкой. Мытьем же туалетной принадлежности дедушка себя не утруждал.

Горшок с убийственным содержимым поразил цель — Ивана — так же точно, как аквариум с рыбкой, который дедушка сорвал со стены и метнул в Макса, произвел с последним крайне болезненную череподробительную операцию. Ваня вскинул руки, но горшок разминулся с блоком из двух составленных вместе ладоней и угодил в живот. Ваня густо икнул и перегнулся вперед; горшок разбился, многострадальный амбал едва ли не ткнулся носом в открывшееся широкой аудитории содержимое ночной вазы — и тут его, сами понимаете, скрутило.

Дедушка хладнокровно вставил в рот челюсть.

— Безобразие! — уже четко выговорил он. — Ты, Сергей, совсем распоясался. Думал, что ты после армии поумнеешь, ан нет. Надо тебя отправить на перевоспитание к родителям. Да… наверно, я так и сделаю. — Дедушка втянул воздух ноздрями и ажно заколдобился, как говорится у Ильфа и Петрова. — Хто это тут так?… Вонь-то, не продохнешь!

— Ты ж сам, дед, горшок со своими причиндала и расквасил, — окоченело выговорил Юджин, уронив голову на плечо. Кажется, от миазмов, заграбаставших пространство комнаты в свои удушливые лапы, ему стало дурновато.

— Ах, ну да! — сказал дедушка Воронцов. — О чем я, стало быть? А, ну да. — Заспанное мутное лицо его, подернутое сетью морщин, словно накинули частый невод, сморщилось. — Правильно. Ладно… пошел я отсюдова досыпать. А если проснусь, Сережка, и увижу всю эту кодлу… я вам такое!.. такое… такое…

Дедушка зевнул, как старый гиппопотам, и провалился в темную клоаку своей спальни.

Юджин поднялся с дивана и, заткнув нос пальцами неповрежденной руки, выговорил:

— Пойдем, мужики-и… я, чувствуется, долго после этого…

— А как же документы оформлять? — не в силах отказать себе в сарказме, отчаянно спросил Сережа. — Или дашь мне время раздобыть деньги на долг… а, Юджин?

Юджин, не оглядываясь и ничего не отвечая, прошел в прихожую. За ним двинулась скорбная процессия, которая еще недавно представляла собой мини-орду из четырех боеспособных бритоголовых единиц. У стены поднимался с пола Алик.

Юджин заглянул в комнату через минуту. Истекшая эта минуты была наполнена глухой матерщиной, жалобами, шорохом и упругим пульсом безжалостно истязаемой тишины в барабанных перепонках. Юджин придерживался рукой за косяк.

— Найдете деньги… позвоните в казино, — с трудом выговорил он. — Сроку вам неделя.

Видно было, что он с трудом удерживает себя от крика боли и злобы. Но, значит, силен тот фактор, что не позволял ему дать своим гориллам отмашку довести Сережу Воронцова и Алика до состояния потенциальной клиентуры реанимации.

А то и морга. За визитерами из «Золотых ворот» хлопнула дверь. Алик взглянул на часы и сказал:

— Двенадцать часов дня. А я спать хочу жутко.

Воронцов втянул воздух ноздрями, страдальчески сморщился и выговорил:

— Я тоже. Но тут я спать не буду. Я лучше в газовой камере перекантуюсь. Устроил дедушка биологическую атаку.

— Да если бы не он…

— Ладно, — перебил Алика Сережа, — я знаю один хороший скверик… помнишь, мы еще там ночевали… нажрались, когда нас исключили, помнишь, нет?

— А то, — мрачно отозвался Алик.

Первым на жесткой лавочке пробудился Сережа Воронцов. Его пробудило чувство острого, въедливого, буравящего голода и гулкое, глухое пульсирование в ушах, словно приложил ухо к морской раковине.

На соседней лавочке похрапывал Мыскин, и, увидев его перемазанные в пыли туфли и подошву с налипшим на нее камнем, вспомнил, во что же вляпался он сам. Сережа положил голову на жесткие доски и задремал. Проснулся же он, когда Мыскин уже сидел рядом и качался туда-сюда, как старый еврей на субботней молитве. Сергей слабо шевельнулся и выговорил:

— Тебе известно, Алик, как расшифровывается аббревиатура Б.О.М.Ж.?

— А это что… аббревиатура?

— Ну да, аббревиатура. Означает: Без Определенного Места Жительства. Как вот мы с тобой после этой батальной сцены в квартире. Ты-то еще ничего, просто ключ потерял. От квартиры, где деньги, кстати, уже не лежат. А вот со мной дело куда покислее.

— И зачем ты вообще полез в драку с этими отмороженными ублюдками? — спросил Алик. — Нажили просто лишнюю головную боль. А этот Корнеев у меня всегда с гнидой ассоциировался. Такой… волосатой.

— Гниды, Саша — это яйца вшей. Они не волосатые.

— А что, у вшей есть яйца? — осведомился любознательный Мыскин. — Прямо как у… нас.

Сережа качнул головой и, не вдаваясь в инсектологические тонкости, отозвался:

— Тебя не поймешь, Мыскин. То ты предлагаешь вскрыть грызло ни в чем не повинному водителю, а теперь спрашиваешь, почему я сцепился с этими скотами, которые подстроили мне кидалово в казино, а теперь нагло завалили в квартиру и ставят мне условия. Условия! И этот сука Корнеев… ну как же так я подсел на его ля-ля!! Обидно…

— Да уж, — в стиле Кисы Воробьянинова протянул Алик.

— И знаешь, что мне показалось?

— Когда кажется, креститься надо… И что же?

— А то, — Сережа Воронцов настороженно посмотрел на Мыскина, — еще… я сразу понял, что Юджину сказали обращаться с нами… по крайней мере, со мной, максимально вежливо и к решительным мерам прибегать лишь в случае каких-то осложнений.

— Ну и?…

— Ну и я решил создать эти осложнения. И в конечном итоге оказался прав.

— Прав?