Чтение онлайн

— Тигр, хозяин, но ободранный…

— И получивший свою порцию свинца! Молодчина, Фрике!

— А вот и кострище, где обжарили кусок тигрятины, а рядом шкура, на которой спали.

— Ну, пока все хорошо. Однако места здесь небезопасные. Вперед!

— Хозяин, он все больше поворачивает…

— Так здорово поворачивает, что если будет продолжать в том же духе, то мы вернемся к месту привала, — сказал Андре, поглядывая на компас.

И действительно, они вернулись туда вслед за Фрике и сами сделали привал, с аппетитом отобедав, благо запасов съестного было более чем достаточно.

Подкрепившись и передохнув несколько минут, они вновь тронулись в путь.

Андре по-прежнему шел впереди, не зная устали, к великому удивлению черного и желтого спутников, которые никак не предполагали, что белый человек может быть настолько вынослив.

Что до Фрике, то, описав полный круг, он двинулся в прямо противоположном от шлюпа направлении, очевидно, совершенно об этом не подозревая.

Вскоре трое путешественников достигли цепи холмов; с легкостью преодолев подъем и спустившись, они, к своему великому удивлению, обнаружили четырех человек, расположившихся у того самого источника, где Фрике смог наконец утолить жажду.

Четыре великолепные лошади бирманской породы, привязанные к дереву, с жадностью поедали дробленый маис, а всадники, привольно разлегшись на траве, весело болтали, непрерывно жуя бетель.

Андре подошел к ним — при виде белого человека бирманцы встали и почтительно склонились.

Пока Сами спрашивал их о Фрике, Андре, большой знаток и любитель лошадей, внимательно рассматривал этих благородных животных, происходивших из Северной Бирмы, где они бродят дикими табунами.

Китайцы на них охотятся, поскольку мясо этих животных весьма ценится в Поднебесной империи. Бирманцы, напротив, стараются захватить их живыми, помещают в обширные загоны и приручают, чтобы затем продавать, естественно, ради обогащения императорской казны.

Несмотря на небольшой рост — всего четыре фута пять дюймов, — они отличаются необыкновенной выносливостью и неприхотливостью; в этом отношении сравнить их можно только с арабскими скакунами. Конечно, северобирманские лошади значительно уступают последним в изяществе и особенно в легкости хода: у этих животных крупная квадратная голова, широкая морда, мускулистая шея и сильно развитая грудь.

Но зато у них широкий лоб, прямая посадка головы, выразительные живые глаза очень красивого разреза, чуткие нервные ноздри, а силуэт хоть и не такой «летящий», как у арабского скакуна, но достаточно изящный, чтобы сгладить некоторую тяжеловесность головы.

Наконец, бабки [115] у них такой правильной формы, которую редко можно встретить.

— Ну что? — спросил у переводчика молодой человек, закончив осмотр лошадей и выделив два их бесспорных достоинства: силу и скорость.

— Они говорят очень странные пещи, сударь, эти бирманцы. Они честные охотники, сударь, именно так.

— Видели они Фрике?

— Да, сударь.

— Он жив?

— Да, сударь.

— И невредим?

— Да, сударь… но его взяли в плен.

— Кто же это?

— Бирманцы, которые приехали ловить Белого Слона!

— Что такое?!

— Это священный слон… Схен-Мхенг… Это Будда, сударь. Господин Фрике убил его…

— Будда?

— Да. Белый Слон, который должен был заменить нынешнего и стать Буддой… именно так, сударь.

— И Фрике схватили из-за этого?

— Кажется, да.

— Но где? И кто? Охотники-бирманцы?

— Люди императора, посланные за священным слоном. В этом сомнений нет, сударь.

— А эти? Они кто такие?

— Они мне объяснили, сударь. Сейчас я вам все расскажу.

— Да скорее же! Не тяни!

— Да, сударь, конечно, сударь, — повторял переводчик, во все глаза глядя на хозяина, которого никогда еще не видел столь взволнованным и бледным. — В каждом округе правит от имени императора губернатор, в распоряжении которого находится многочисленный отряд охотников.

— Я знаю… дальше!

— Так вот, эти охотники посланы губернатором, чтобы следить за ловчими, посланными от императора, и всячески мешать им поймать Белого Слона, что, как они уверяют, сделать нетрудно, и затем самим попытаться поймать Схен-Мхенга и спасти своего господина от гнева монарха. Но выстрел господина Фрике разрушил все планы. Вот и все, сударь.

— Они видели, как увели Фрике?

— Да. Его увезли на слоне. Слонов было двенадцать! И еще много людей. Теперь весь отряд, должно быть, уже грузится на плоты и лодки, чтобы плыть вниз по реке.

— Спроси, далеко ли это отсюда.

— Два часа пешим ходом.

— То есть полчаса верхом.

И Андре, обратившись прямо к охотникам, как будто они могли его понять, спросил в лоб:

— Хотите заработать много денег?

Сами перевел слово в слово.

— Что мы должны сделать, господин? — осведомился один из них.

— Продать мне ваших лошадей.

— Невозможно, господин… лошади принадлежат императору.

— Скажите, что они случайно сломали себе шею…

— Невозможно.

— Очень хорошо. В таком случае я их просто беру. Сами и ты, лаптот, придержите-ка двоих молодцов, а я займусь остальными. А теперь свяжите им руки и ноги, да покрепче. Вот так! Цель оправдывает средства.

Индусу и сенегальцу, мощным, как борцы, не нужно было повторять дважды. Как будто подброшенные пружиной, они накинулись на охотников, ошеломленных внезапностью нападения, и схватили их за горло. Затем, уложив на землю, в мгновение ока стянули ремнями руки и ноги.

Двое других, с ужасом глядя на револьвер, который наставил на них Андре, даже не пытались сопротивляться и покорно дали себя связать.

— Лаптот, — сказал Андре, — на коня! Поедешь со мной. А ты, Сами, останешься стеречь пленных. Отвечаешь за них головой, понял?

— Да, сударь, положитесь на меня.

— Скажи, что им не причинят зла. Лошадей мы вернем, по крайней мере надеюсь. Но если это не удастся, им щедро заплатят. Жди нас, мы скоро. Вперед, лаптот!

Андре легко вскочил на крепкого каракового [116] коня, которого негр взнуздал в мгновение ока.

Оба двинулись на рысях вдоль берега ручья, который должен был привести их к месту, где стояли на якоре бирманские суда.

Вскоре они обнаружили следы, оставленные слонами, но, как мы уже видели, опоздали, прискакав в тот момент, когда якоря были подняты и бирманская флотилия двинулась по быстрому течению Киендвена.

И это было к лучшему, ибо два друга, конечно, предприняли бы безумную попытку освободить Фрике, что неминуемо кончилось бы гибелью или, по крайней мере, пленом.

Андре возвратился в состоянии холодного бешенства, что случалось с ним чрезвычайно редко. Связанные бирманцы лежали на земле и дружелюбно переговаривались с Сами, который, будучи по натуре весьма осторожен, не выпускал тем не менее револьвера из рук.