Чтение онлайн

Поэтому император Бирмы, убедившись, что излечить Схен-Мхенга никакими средствами невозможно, послал одного из своих министров к богатому соседу с просьбой уступить ему за любую цену Белого Слона.

Но, увы! Король Сиама отказал наотрез. Нисколько не смутившись этим обстоятельством, полномочный представитель, получивший в свое распоряжение громадные средства, написал повелителю, что миссия его счастливо завершена и что он вскоре прибудет вместе со Схен-Мхенгом. И тут же с бесстыдством, столь характерным для азиатского чиновника, укатил в Английскую Индию, где в течение полугода вел жизнь, достойную набоба [105] .

Истратив последнюю рупию [106] , он возвратился в Мандалай в траурной одежде и с выражением глубочайшей скорби на лице.

— Мой слон? — закричал несчастный монарх, не видя преемника Будды.

— О мой господин! Прикажи отрубить голову твоему недостойному слуге, — отвечал жалобным голосом обманщик, стуча лбом о ступеньки трона.

— На что мне твоя голова? Она стоит не больше пустой бутылочной тыквы. Где мой бооль?

— Увы, мой повелитель! Англичане, обуреваемые ревностью, страхом и жаждой мести, отравили в море его светлость Белого Слона. Если бы Схен-Мхенг ступил на землю твоего царства, их владычество в Индии рухнуло бы.

— Будь прокляты англичане! — вскричал император.

— Будь прокляты англичане! — завопили хором придворные, к которым присоединил свой голос и неверный посланник, сам не ожидавший, что его выдумку так легко примут на веру.

Меж тем здоровье Схен-Мхенга продолжало стремительно ухудшаться, и император в полном отчаянии уже не знал, какому же Будде молиться.

Дурной пример посланника оказался заразителен, и многие предприимчивые люди, бесцеремонно пользуясь доверчивостью монарха, запустили руку в государственную казну.

Распространился слух, что в нескольких весьма удаленных от столицы провинциях видели живых белых слонов — они-де бродят в тектоновых лесах, в местах, почти недоступных для человека.

Несчастный император приказал отправиться на поиски священного животного, выделив для этого огромные средства и поставив во главе экспедиций весьма подозрительных личностей. Но экспедиции не принесли никаких результатов, кроме разве того, что императорские рупии перекочевали в карманы мошенников.

Император же впал в такое отчаяние, что приближенные стали всерьез опасаться за его здоровье.

Тогда-то и пришел к правителю благочестивый пунги (монах), объявивший, что знает место, где можно найти настоящего Белого Слона, и берется проводить туда охотников и загонщиков, необходимых для его поимки.

Удрученный император поверил, что перед ним вновь забрезжила надежда, ибо безупречная репутация монаха не позволяла сомневаться в достоверности принесенных им сведений.

К несчастью, казна почти опустела вследствие неудачной покупки слона у короля Сиама и затрат на экспедиции под руководством мошенников, без зазрения совести использовавших ради наживы слепую веру главы государства.

Но мудрый пунги сумел найти весьма оригинальный выход из положения.

Он предложил субсидировать поиски нового Схен-Мхенга из доходов нынешнего носителя титула. Это решало разом все затруднения, а потому к священному слону направилась торжественная депутация для вручения послания императора, написанного на большом пальмовом листе.

Император умолял Схен-Мхенга не сердиться, что часть его дохода будет истрачена на поиски возможного преемника, клятвенно обещая, что в кратчайшие сроки заем будет возмещен.

Как и следовало ожидать, носитель титула не стал возражать, и потому тут же приступили к снаряжению экспедиции.

Пунги утверждал, что Белый Слон находится неподалеку от реки Киендвен, что уже в течение нескольких месяцев его видели в одних и тех же местах и нет никаких сомнений в благополучном исходе дела, ибо он сам приведет охотников туда, где слон бывает чаще всего.

Выстроили огромный плот с дощатым полом и навесом из желтого шелка, натянутого на колья из слоновой кости, покрытой изумительной резьбой.

Этот плот предназначался для Белого Слона: корабли должны были вести его на буксире по Иравади до ее слияния с Киендвеном, а затем следовало подняться по притоку до того места, где, по уверению пунги, обретался будущий Будда.

Шесть других плотов, значительно уступавших в роскоши первому, но также очень удобных, предназначались для слонов, которым предстояло принять участие в поимке дикого собрата. Эти плоты были прицеплены к буксиру, как и первый, но в отличие от него могли двигаться под парусом и на веслах; на них помещались мау, которые почти никогда не расстаются со своими слонами, — только им и подчиняются эти великаны.

Что до буксиров, то на них разместились загонщики и следопыты, выдрессированные для охоты лошади и ловкие всадники; там же везли провизию для людей и корм для животных — все было предусмотрено, чтобы, не теряя ни мгновения, приступить к охоте.

Водный путь давал немало преимуществ: прежде всего в быстроте передвижения в сравнении с путешествием по суше; кроме того, и люди и животные должны были прибыть на место загона в превосходном состоянии, не утомившись после долгой дороги.

Только гребцам предстояла тяжкая работа и ночью и днем: отдохнуть они могли бы только при благоприятном ветре. Некоторым из них суждено было погибнуть из-за непосильного труда, но что значила подобная малость!

От успеха экспедиции зависели благоденствие империи и безопасность монарха, а потому они покорились своей участи с чисто азиатским смирением.

И надо сказать, каждый превзошел самого себя и сделал гораздо больше того, что требовал от него долг.

Когда флотилия была спущена на воду, ветер был слабым; гребцы, взявшись за весла, продемонстрировали чудеса выносливости, и вскоре все суда, провожаемые громкими приветственными криками радостной толпы, исчезли из виду.

Им понадобился всего один день, чтобы при помощи ветра и попутного течения преодолеть сто километров, отделяющих Мандалай от места слияния Иравади с Киендвеном.

Теперь предстояло самое трудное: подняться вверх против течения реки. Правда, расстояние было короче — около пятидесяти километров.

Однако течение Киендвена было столь быстрым, что для преодоления этого участка пути потребовалось два дня сверхчеловеческих усилий.

Никто не дрогнул, и пунги мог бы обещать бесстрашным труженикам вечное блаженство — ибо суда наконец встали у деревни Амджен, расположенной под двадцать второй северной параллелью.

Немедля приступили к высадке и разгрузке, готовясь продолжить путь в тектоновом лесу.