Презумпция лжи
Шрифт:
Надо помнить: этот дружеский обед византийского императора с «монголо-татарином» произошёл под стенами осаждённого ими совместно христианского города. Который они осадили потому, что он отказывался платить византийской Церкви десятину. (Следующая цитата – мой перевод отрывка из книги английского историка.)
Армия Гераклита (так у этого английского автора зовётся император Ираклий. – А.Б.) появилась под стенами Тбилиси, её возглавлял свирепый Джибгу, каган или правитель тюркских хазар, живших вдоль Волги… Так и не взяв город, греки и хазары отступили, чтобы собрать подкрепление. На следующий, 627 г. они вернулись и захватили город и цитадель Тбилиси. Каган Джибгу отметил это событие, содрав живьём кожу с персидских и грузинских командующих тбилисской крепости. Затем он набил их кожу соломой и отправил её императору Гераклиту в качестве трофея своей военной экспедиции (каган Джибгу у Дэвида Лэнга – это ябгу-каган у Артамонова. – А.Б.)
Императора полученный от «монголо-татарина» подарок в виде чучел православных военных командиров ничуть не обидел, их союзнические отношения развивались своим чередом, а императорская дочь Евдокия стала готовиться к отъезду и свадьбе.
Согласно тюркютско-византийскому договору, Грузия должна была перейти в сферу влияния Византии, тогда как Восточное Закавказье переходило под власть хана. Ябгу-каган действовал в точном соответствии с этим договором: он очистил Грузию и поручил шаду (своему молодому сыну – А.Б.) подчинение Албании.
У меня при чтении сразу отложилась в уме «закладка»: сегодняшняя граница между преимущественно христианскими и преимущественно мусульманскими народами в Закавказье до сих пор проходит примерно по той границе, о которой договорились когда-то византийский император и тюркютский ябгу-каган.
Шад со своей задачей справился быстро и «круто». Через некоторое время к нему в ставку покорно отправился католикос Албании Виро.
Шад милостиво принял изъявление покорности и обещание служить так же, как служили Сасанидам… Он обещал прекратить опустошение страны, перенести набеги на соседние страны и из добычи в них возместить потери Албании людьми и скотом, «ибо – закончил свою речь шад, – получил отец мой три эти страны – Албанию, Чора и Лбинию в вечное владение» (то есть сюзереном у этих стран стал византийский император, и уже он их отдал в лен своему союзнику и без пяти минут зятю; из-за чего изначальный их военный союз приобретает несколько анекдотичный оттенок: мол, отвоюй для меня земли – и получишь их в приданое. – А.Б.)…. Вслед за разорением страны тюркютами Албанию постиг страшный голод и связанная с ним эпидемия… А когда кончился голод, со всей силой сказалось подчинение тюркютам. «Князь севера всё более и более усиливался и навёл страх и ужас по всей земле. Он отправил смотрителей за всякого рода ремесленниками, имеющими познания в золотопромывании, добывании серебра, железа и выделке меди. Он требовал также пошлины с товаров и ловцов на рыбных промыслах… вместе с тем и дидрахму по обыкновенной переписи царства персидского».
Вот и перепись населения в целях налогообложения, оказывается, уже вполне была известна тюркютам-«монголам» задолго до «нашествия» на Русь. То-то новгородцы, всегда сами и дисциплинированно платившие десятину напрямую в Константинополь, так упорно отказывались дать Александру Невскому «число», когда он к ним от имени Орды приезжал перепись проводить.
…(630) год был роковым для тюркютов. Восточнотюркютский каганат был разгромлен Танской империей, а «князь севера» – западнотюркютский каган Тун-шаху… был убит своим дядей Моходу, который и занял престол кагана, но вскоре в 631 г. погиб в борьбе с новым претендентом на власть… Ко времени последнего сасанида Иездигерда III (632–652 гг.) Албания была вновь в подчинении у Ирана… Ябгу-каган… погиб, как о том свидетельствуют данные «Истории албан» и сообщение Никифора о том, что направленная к нему в жёны дочь Ираклия Евдокия в 631 г. была возвращена с дороги, так как стало известно, что её жених умер.
Так что, несмотря на ободранные с православных неплательщиков шкуры, главный защитник православных христиан византийский император Ираклий отдаёт кагану в благодарность за помощь в сборе десятины с непокорных всё, как обещал: в лен восточную часть «возвращённых в лоно церкви» народов и в жёны свою дочку Евдокию.
Всё рассказанное прямо наводит на мысль, что, может быть, и на Руси где-то пролегла граница между той вышедшей из подчинения территорией («Грузией»), которую «ябгу-каган» Батый очистил для императора Иоанна III Дуки Ватаца, [37] и той столь же непослушной «Албанией», которую Батый от сюзерена получил в награду за труды? Особенно если вспомнить, сколько преемников Батыя, ханов Золотой Орды женились на дочках византийских императоров?
37
Поскольку в период 1204–1261 гг. Византийская империя – и император – не существовали, их место более или менее занимали Никейские империя и её император.
Ну и в завершение этого примера такая деталь из тогдашнего византийского быта:
Состав тюркютского войска, воевавшего в Закавказье… был весьма разнородный. Сами тюркюты выделялись в нём ярко выраженными монголоидными признаками… Собственно тюркютов, по-видимому, было немного, главные силы состояли из представителей других подвластных ябгу-кагану племён, среди которых различаются «бреющие головы и носящие косы». Тюркюты носили длинные волосы, распущенные по плечам. Бритыми головами отличались болгары… (которые) оставляли на голове пучок длинных волос, который иногда заплетали в косу. Такой пучок на бритой голове, как известно, носил русский князь Святослав… (угорские племена постригали волосы спереди) а сзади сплетали в несколько кос. Такая причёска, перенятая константинопльскими щёголями у авар, называлась в Византии «гуннской».
Императору Ираклию ничего особо непристойного в той моде, вдохновлённой мучителями православных христиан, не привиделось. «Пепел» обесшкуренных православных братьев ни в его, ни в «щёгольских» сердцах не «стучал».
ВЫВОД очевиден: союз Византии и «монголо-татар» при определённых обстоятельствах был вполне возможен. А поскольку даже в летописях и других церковных документах, написанных византийскими иерархами тех лет, признаётся, что на Владимиро-Суздальской Руси к 1230-м гг. служение византийской Церкви и радение за её интересы переживали глубокий застой и чуть ли не вообще сошли на нет [38] – то есть ситуация была вполне сопоставима с тем, что творилось в Закавказье во времена императора Ираклия – то это предположение становится вполне допустимым и разумным.
38
Именно этот упадок, последовавший за поражением и распадом Византии в 1204 г., и подразумевается в русских летописях их ромейскими авторами под столь часто упоминаемым «грехом», за который Богом послано русским наказание в форме нашествия «безбожных агарян».
Теперь ещё пара цитат о событиях, подтверждающих, что союз между Византией и тюркютскими народами (хазарами, а значит и печенегами, и половцами), контролировавшими и западные азиатские земли, и северное побережье Каспийского и Чёрного морей (то есть для Византии земли пограничные), не был ни разовым, ни случайным явлением:
…каган отпустил его, и он (Вардан, ставший в 711 г. византийским императором Филиппом – А.Б.) во главе флота быстро переправился в Константинополь и захватил власть. Юстиниану отрубили голову… Что выиграли от своего участия в деле низвержения Юстиниана хазары? Они обеспечили за собою прочный, долговременный союз с Византией, договорились о совместных действиях против общего врага – арабов – и о разделе сфер влияния в Закавказье… Восстановление традиционного союза между Византией и Тюркютским каганатом, который теперь представляла Хазария, как его осколок и продолжение, было необходимо для обеих сторон…
Новое утверждение арабов в Закавказье (в начале VIII века)… привело к новым столкновениям с хазарами, которые в дальнейшем выступают против арабов не только самостоятельно, но и как верные союзники Византии, спасавшие последнюю от окончательного разгрома. Хазары не раз оттягивали на себя силы арабов и тем давали возможность своей союзнице оправиться от поражения и подготовиться к ответным ударам. (…) Прослеживая синхронность активизации греков, хазар и тюргюшей, легко убедиться в том, что она была не случайной, и тем самым установить наличие хазаро-тюргешского антимусульманского блока наряду с хазаро-византийским.
Но если столь активный и действенный союз был возможен, то возникает следующий логичный вопрос: а при чём тут тогда «монголо-татарское иго»?
Такой же, как и в предыдущем случае, ответ на данный вопрос тоже есть, и тоже данный современником и участником описываемых событий.
ПАЛЕСТИНА. Бывшая когда-то римской провинцией, а потом отвоёванная у римлян сарацинами – в XI–XIII веках уже мусульманами. Правда, и римская церковь, и византийская в то время ещё могли иметь в Палестине какие-то доходы от паломников, но все остальные сборы и налоги – настоящие деньги – доставались не им.
А что такое при этом были по палестинским меркам настоящие деньги? Чтобы получить о них представление, достаточно сравнить тогдашнюю Палестину с чем-то вроде одного огромного транзитного терминала, куда стекаются все предназначенные для Европы товары, прибывающие с Великого караванного – Шёлкового – пути и из Индии, а им навстречу – весь грузовой поток, который по морю поступает из Европы для дальнейшей отправки на восток. О каких торговых оборотах могла тогда идти речь, говорят, например, такие факты: выступление очередного торгового каравана из города в пустыню могло длиться несколько дней, пока медленно вытягивалась в нитку на песке бесконечная вереница гружёных верблюдов. Город Тебриз, не будучи даже на берегу моря, а находясь довольно далеко от него, во времена Тамерлана имел население в шесть раз большее, чем насчитывалось тогда жителей в Лондоне, а только в виде пошлины с торговли самому Тамерлану выплачивал сумму, примерно равнявшуюся всем доходам за год тогдашнего французского короля.
Поэтому нет нужды вдаваться в вечный спор, были ли крестоносцы воодушевлёнными рыцарями веры или всё-таки алчными баронами в поисках наживы. Достаточно просто не упускать из виду, что, очисти крестоносцы Палестину от мусульман, верни они её в христианскую зону влияния – и христианская Церковь тут же начала бы получать все свои обычные доходы со всех ремёсел и торговли. В том числе, например, и в Тебризе.
В XI–XIII веках, правда, тут же возникал вопрос: а которая именно из двух христианских Церквей оторвала бы сей куш? Римская католическая во главе с папой, или Византийская православная во главе с патриархом и императором? Которой из двух должны были отойти все эти огромные «пожертвования» и десятины? (Напомню: только «НДС» с одного Тебриза равнялся «госбюджету» короля Франции.)