Чтение онлайн

Хотя... кое-что все-таки было. И, если подумать, довольно серьезное. Недостаток этот был оборотной стороной достоинства. Я уже знала – и по его рассказам о себе, и по разговорам в Скайпе, что упорства ему не занимать. Если Алеш ставил какую-то цель, он этого добивался, рано или поздно. Само по себе это было прекрасно, но побочным эффектом упорства оказалось непрошибаемое упрямство.

Вообще подобное меня не удивляло – таким же упорным и упрямым был Димка. Но разница все-таки ощущалась. Димка – жесткий и где-то даже нахрапистый. Какой внешне, такой и внутренне. Алеш – спокойный, мягкий, но уж если упирался… Это как скважину для колодца бурить в неудачном месте. Сначала идет легко, а потом бур натыкается на камень – и все, дальше ни шагу. Если Алеш давал понять, что о чем-то говорить не хочет, разумнее всего было заткнуться. Все дальнейшие попытки продолжить натыкались на тяжелое молчание. В лучшем случае он переводил разговор на что-то другое. Впрочем, зачастую к этой теме можно было вернуться позже, уже с большим успехом.

Кроме того, если Алеш был уверен в правильности своего решения, он принимал его единолично, не спрашивая меня – как, например, с тем же платьем. Справедливости ради, возможность для маневра все-таки оставлял, но уже задним числом. Если бы я вдруг от платья наотрез отказалась, мы, думаю, без лишних споров отправились бы в менее пафосное место, где вполне сошло бы мое la petite robe noire, которое и в пир, и в мир, и в добры люди. Или вообще в господу, нацепив джинсы.

Странное дело, когда я наконец сформулировала этот, как сказала бы мама, системный баг Алеша, мне сразу стало легче. Людей без недостатков все равно не бывает, но если недостатки определены, хотя бы представляешь, как с ними можно уживаться.

Тридцатого утром мы почти попрощались – ведь больше у нас не было возможности побыть вдвоем. Вместе прошли по квартире, проверив, не осталось ли каких-нибудь моих следов, которые могла заметить Марта. О будущем мы после моего дня рождения ни разу не говорили. Даже о самом ближайшем.

Алеш подвез меня к «Арчибальду», и мы долго еще сидели в машине – никак не могли расстаться. Наконец он уехал, и мне стало так тоскливо, как будто на этом все опять заканчивалось.

Весь день я бродила по Праге – своей Праге, словно пыталась найти следы на камнях. Следы прежней жизни. Снова, как и каждый раз, когда приезжала сюда, искала себя – маленькую девочку, девушку-подростка. А вечером мы собрались «Na Slamn'iku» - в маленьком кафе недалеко от школы, где когда-то часто бывали. Я, Вера и еще несколько наших одноклассников, которые жили в Праге. Хотелось рассказать свои потрясающие новости, но в последний момент удержалась. Наверно, побоялась сглазить.

Утром, оставив чемодан в камере хранения, я поехала в церковь. И вот теперь сидела на узкой жесткой скамье, как на иголках, то и дело поглядывая на часы. Наконец служба закончилась, и прихожане потянулись к выходу. Я встала, не зная, как лучше: остаться внутри или выйти на крыльцо.

– Пани Анна?

Почему-то я смотрела на центральный проход, но Алеш вышел по боковому. Я обернулась. Он стоял у начала скамьи, где я сидела, а рядом с ним нетерпеливо переминалась с ноги на ногу худенькая девочка в розовой курточке. Я двинулась было в их сторону, но Алеш сам пошел ко мне, обходя скамью сзади. Марта нехотя поплелась за ним.

– Добрый день, пан Алеш, - сказала я.

– Добрый день, - кивнул он. – Это моя дочь, Марта. А это пани Анна, моя знакомая.

Марта окинула меня взглядом пусть маленькой, но женщины, мгновенно оценив одежду, прическу, макияж. И вдруг улыбнулась, да так ослепительно, что у меня перехватило дыхание.

– Добрый день, пани Анна. Очень приятно.

Из-за дырок от выпавших зубов «tes'i me» она забавно произнесла через «ф».

– С Сильвестром вас! Всего самого лучшего в новом году, - выжала я из себя, не зная, что еще сказать. Алеш, черт, ну придумай что-нибудь.

– Спасибо, и вас тоже. Мы обычно пешком, но сегодня холодно, так что можем вас подвезти.

– Не откажусь, - я стиснула ручки сумки. – Но мне на Житную. Далеко.

– Ничего, мы не торопимся. Правда? – Алеш повернулся к Марте, но та только плечом дернула. При этом продолжая рассматривать меня и улыбаться.

Выйдя из церкви, мы с Мартой остались у крыльца, а Алеш пошел за машиной на стоянку.

– Какая у тебя красивая косичка, - я посмотрела на аккуратно заплетенный сложный «колосок», выглядывающий из-под шапки. – Это тебе папа заплетает?

– Папа не умеет, - со смесью досады и снисхождения ответила она. – Это пани Ружичкова, наша соседка. Обычно папа делает мне хвост. Но ведь в церковь надо красиво, правда?

Я согласилась.

– А вы умеете заплетать косички, пани Анна? – похоже, Марта нисколько не стеснялась.

– Немного умею. Правда, не такие красивые.

– А дети у вас есть?

– Нет.

– Это плохо, - серьезно сказала она. – Дети должны быть. Когда я вырасту, у меня обязательно будут дети. Много. Трое. Мальчик, девочка и собака.

Я закусила губу, чтобы не расхохотаться. Тут подъехал Алеш, вышел, усадил Марту в бустер на заднем сиденье и пристегнул ремень. Я села рядом с ней.

Всю дорогу она болтала без умолку. Рассказывала, что занимается танцами и, может, даже поступит в балетную школу. Про обычную школу и учительницу пани Зузану. Про соседку пани Ружичкову и ее кота Любоша. Про бабушку, которая живет в Брно. Про двоюродных брата и сестру.

– Они совсем одинаковые, пани Анна. Только один мальчик, а другая девочка, представляете?

Но стоило в разговор вступить Алешу, по лицу Марты словно тень пробегала. Если он что-то спрашивал, коротко отвечала «да», «нет» или парой слов. И снова начинала что-то рассказывать мне.

В общем, проблемы у них действительно были нешуточные, это я поняла сразу. Но сама девчонка была настолько очаровательная и трогательная, что у меня в носу щипало. Похоже, мама оказалась права, предположив, что отца ко мне Марта вряд ли будет ревновать.

Я попросила высадить меня, не доезжая до гостиницы.

– До свидания, пани Анна, - сказала Марта, когда мы остановились. – Вы очень милая.

Алеш, повернувшись, посмотрел на меня. Взгляд у него был совершенно ошарашенный - похоже, ничего подобного он не ожидал. С трудом проглотив комок в горле, я взялась за ручку дверцы.

– До свидания, пан Алеш. Спасибо, что подвезли.

Я поднималась вверх по улице, и по щекам у меня текли слезы. В гостинице, забрав из камеры хранения чемодан, я попросила девушку на ресепшене вызвать такси и присела на диванчик в холле. Достала телефон, открыла Вайбер, помедлила несколько секунд и отправила Алешу сообщение из одного слова.

«Ano».

«Да»…

16.

Отправив сообщение, я выключила телефон. На всякий случай. Разговаривать сейчас с Алешем у меня не было ни сил, ни – если честно – желания. Напоминало ощущение после сданного трудного экзамена, когда хочется только одного – забиться в темный угол и уснуть на сутки. Но такой роскоши я себе позволить не могла.

В аэропорту пришлось немного понервничать: рейс задержался почти на час. Еще не критично, но не слишком приятно. Вместо реальных трех по времени выходило шесть часов в дороге. Из-за разницы часовых поясов по пути в Прагу я возвращалась назад, как будто брала два часа в долг. И вот теперь приходилось их отдавать, а час задержки в Рузине записать как проценты. Выходило, что прямо из Пулково мне надо было ехать к родителям, не заезжая домой, чтобы успеть к праздничному столу и традиционной раздаче подарков из мешка под елкой.