Чтение онлайн

– Степа, я так не хочу, - закусываю губу. И чуть не реву от досады.

Вот как так можно? Через два часа свадьба. Он все решил. А меня спросить?

Голова чистая, волосы уложены, но все равно я не готова к церемонии. Любая женщина поймет. Платье нужно, укладка, мэйк-ап, украшения какие-то! Нет, я против помпезности. Сама не хочу шатров и голубей в небо. Но церемония одна и надо хоть выглядеть соответственно.

Украдкой кошусь на Криницкого. Мрачный, набычившийся, он что-то читает в телефоне. Тренировочные штаны, куртка, под ней видавший виды свитер. Хорош жених! И невеста в спортивном костюме!

Ну кто так замуж выходит?

Отворачиваюсь к окну, пытаясь успокоиться. Надо взять себя в руки и разложить все Степану по полочкам. Надеюсь, он меня услышит. Бракосочетание у нас с ним одно. Все остальные церемонии ни в счет. Главное – когда мы поставим свои подписи в книге регистраций и станем мужем и женой.

Ну неужели он не понимает?

Гормоны берут свое. Не хочу, но плачу, как маленькая. Просто беззвучно глотая слезы от великой обиды. Даже глаза не вытираю. Боюсь, что Степан заметит и будет скандал. Он же руководствуется проблемами безопасности. А я… в конец расстроилась.

– Посмотри на меня, - тяжелая рука мужа опускается мне на колено. – Ира…

Поворачиваюсь, по-дурацки шмыгая носом. И сама себе противна за эти слезы, за глупое выражение лица. Умом же все понимаю. Но не хочу я так. Не хочу!

– Если я добуду тебе белое платье и фату, ты согласишься? – бурчит недовольно. Грубовато, чуть по-медвежьи, стирает тыльной стороной ладони слезы с моих щек. Прижимает меня к себе, целует в лоб, будто печать ставит. А затем, не выпуская меня из объятий, надиктовывает указания брату.

– Так… Юра… Нужно Ире белое платье, мне костюм. Сними номер в гостинице рядом с ЗАГСом. Туда выпиши всех этих мастеров красоты… Кто тебе понадобится, Ирочка? – поворачивается ко мне.

И в этот момент я готова простить Степану все. Все его замашки биг-босса, все его решения, принятые единолично.

– Что значит, не получится? – бухтит Криницкий в трубку. – А ты постарайся. Это твой единственный шанс получить мое прощение. Ну как за что? За твои выходки… А-а… Испугался? Ну так штаны застирай и работай, - рычит муж, а я, опустив голову, улыбаюсь сквозь слезы. Представляю, как Юра, поджав хвост, бежит исполнять поручения брата.

– Все будет в лучшем виде, - целует меня в макушку Степан. – Все, как ты хочешь, Ирочка. Но только сегодня…

– Жаль папу с Борькой вызвать не удастся, - вздыхаю жалостливо.

– Почему это? – фыркает самодовольно Криницкий. – За твоим отцом, пока ты плакала у окошка, я уже отправил машину. Должны успеть. И Зорро предупредил. Но если этот чудак не успеет, я не расстроюсь.

– Вечно ты, - толкаю Степана локтем. – Надо вам помириться.

– Вот когда расскажет, кто меня заказал, тогда и наступит между нами дружба и вечная любовь. Я ему благодарен.. хмм… за многое, - осекается Криницкий.

Видимо, не хочет волновать. Но мне и так ясно, что сядь я в тачку Сохнова, сейчас в лучшем случае валялась бы на больничной койке. А в худшем, уже бы отпели давно.

– Их нашли? – прячу лицо на груди мужа.

– Да, конечно, - бодро заявляет он. – Все под контролем, Ирочка.

Большой загребущей рукой гладит по голове и басит мне прямо в ухо.

– Тебе лучше поспать. Клади голову мне на колени. Сейчас подушку достану, - тянется к задней полке. У нас тут и плед имеется.

– Сколько нам ехать?

– Да часа три, - косится на айфон Степа. – Поспи. Будем подъезжать, я тебя разбужу, - притягивает меня к себе. Устраивает в объятиях, словно в колыбели. Кладет руку на живот. – Нам, когда на скрининг, не помнишь?

– Не-а, - легкомысленно мотаю головой и лишь на секундочку прикрываю глаза. И распахиваю их, когда Криницкий легонько щекочет меня под ребра.

– Просыпайся, Ирочка, - потирает затекшие руки.

– Ой, это я тебе отлежала, - ойкаю, садясь ровно.

– Мне приятно, - пытается подвигать затекшими конечностями Степан. – Сейчас приедем, иди сразу в душ, - пытается командовать снова.- Потом наводи красоту, выбирай платье. Я заказал несколько…

– А ты? – смотрю хитренько. Ясное дело, Криницкий что-то затеял.

– А я пока полежу в ванне. Я выбрал номер с ванной, Ирочка. Такой старорежимной, на бронзовых лапах.

– А почему это тебе ванна, а мне душ? – кошусь подозрительно. – Это несправедливо, Степа!

– Мир вообще не справедлив, Ира, - театрально вздыхает Криницкий. Смотрит в окно и тихо ругается. – Твою мать… Миша, быстро на подземную парковку!

– Так тут нет, Степан Александрович! – огрызается водитель. – Что делать будем?

Теперь и я замечаю толпы журналистов, стоящих около входа в гостиницу. Кто-то ест пирожки и пьет кофе, кто-то настраивает аппаратуру, а кто-то просто болтает друг с другом.

– Видимо, давно обосновались, - усмехается зло Степан и добавляет недовольно. – Ладно… Черт с ней, с ванной. Миша, не останавливайся! Едем домой. Завтра найдем другой ЗАГС. Найду барабанщика, лично придушу, - цедит зло.

– Выходит, папа зря едет? И Борька? – невольно вздыхаю я. Понимаю, что ни к месту. Но ничего с собой не могу поделать.

– Ты умничка, Ира, - целует меня в висок Криницкий. – Если б не настояла на всех этих нарядах и прическах, мы бы сейчас вляпались по полной. До моего дома еще пару часов ехать, - тоскливо смотрит на часы. – Зорро вернем сейчас с дороги, а твой отец погостит у нас. Идет?

– Да, конечно, - отвечаю поспешно. Но уверена на все сто, что папа остановится в нашей квартире.

Не захочет он ночевать у Криницкого.

Но когда вслед за нашим мерседесом на парковку въезжает Борькин крузак, улыбаюсь довольно.

И папа, и брат. Не ожидала.

– Я прошу прощение за перемену локации, - пожимает им руки Степан. – Но хочется расписаться по-тихому, без журналистов. А то завтра все основные паблики будут пестреть заголовками.

– Я найду, кто сливает инфу, - скупо кивает мой брат. – По своим каналам выйду на писак.

– Было бы отлично, - улыбается Степан. – Но у меня есть главный подозреваемый. Мой брат Юра. Скорее всего, это он…

– Так явно? – пожимает плечами отец. – Навряд ли.

– Прошу в дом! – широким жестом приглашает Степан и берет меня за руку. А у меня от страха поджилки трясутся.