Чтение онлайн

Противно и стыдно. Глотаю немую мольбу.

А ты по ночам вытираешь украдкой мне слёзы,

Подводишь глаза и сочувственно гладишь по лбу.

За что же, скажи, мне такая жестокая пытка?

За нежности луч, за пьянящие волны тепла?

Была слишком терпким и слишком горячим напитком?

Всего вероятней, за то, что я просто – была.

Ты водишь экскурсии, выдумав сказку о граблях,

На казнь осуждённом добре и оправданном зле;

И даришь на память фигурки надкушенных яблок,

Стеклянные тоже. И здесь хрусталя пожалел…

2013

Ты рыболов умелый и очень опытный:

Слёту находишь место, где будет клёв.

Лучшие снасти служат тебе безропотно.

Как ни крути, стабильно богат улов.

Это гораздо проще, чем быть охотником,

В поисках дичи бегая по лесам.

Всё приготовил быстро и ждёшь тихонечко:

Каждый малёк плывёт на приманку сам.

Легкий заброс… поклёвка… подсечка… Вот она!

Глупая рыбка бьётся в твоих руках.

Горько до слёз: шутницей-волною подано

Снова не то, что нужно, увы и ах.

Сколько погибло рыбы, лишь Богу ведомо.

Многим твоя рыбалка грозит бедой.

Знаю, о чём мечтаешь: поймать заветную —

Ту, что зовут волшебной и золотой.

Но не выходит. Не помогают знания.

Сердце твоё становится всё черствей…

…я бы могла исполнить твоё желание,

только одна загвоздка – не ем червей…

2013

Разрывают мой мозг

отголоски безмолвного крика.

Перекаты набата —

волной по зажившему шву.

И фантомною болью —

давно позабытое «Ирка!»

отдаётся в висках,

создавая эффект дежавю.

Разбивая замки,

вырывается память на волю,

на ходу оживляя химеры,

одну за другой.

Я хочу закричать

от неистово режущей боли.

И, не в силах терпеть,

выгибается тело дугой.

Я узнала тебя!

Я тебя не могла не услышать!

Потому что люблю,

потому что любила всегда!

Потому что с тобой

в унисон мы по-прежнему дышим.

Километры,

века,

воплощенья

для нас – ерунда.

Ты не можешь не помнить,

как мы говорили часами,

как, боясь помешать,

окружающий мир затихал…

Понимая без слов,

мы лечили друг друга стихами…

Через тысячу лет

я узнала тебя – по стихам.

Ты немного взрослее,

в тебе я не чувствую злости,

лишь глухую тоску,

одиночество

и пустоту.

И по-прежнему ты

ощущаешь себя лишним гостем

на жестокой земле,

полюбив, как и прежде, не ту.

Ты не лишний, поверь!

Ты реальный, живой, настоящий!

Неживые не плачут!

Я слёзы твои разделю.

Не случайно привёл нас

великий и мудрый Смотрящий

на дорогу одну,

на одну временную петлю.

Отогрею тебя,

и заштопаю свежую рану

зачарованной ниткой

из собственных нервов.

И вслед

я не стану кричать,

и, наверное, плакать не стану.

Подожду, поскучаю…

Да сколько той тысячи лет!

2012

Твоя женщина знает, что значит «ждать»,

Любит дождь, и не любит розы.

Ненавидит обман, а ещё, когда

О любви задают вопросы.

Колобродят скелеты в её шкафу,

А на сердце саднят ожоги.

Проживает она за строфой строфу,

Все катрены свои, все слоги.

Проникает незваной она в твой сон,

Озираясь вокруг несмело…

…а потом её сладкий финальный стон

До утра будоражит тело.

И ещё ощущая её в себе,

Между явью и сном, на грани,

Совершаешь нелепый, смешной побег

Под родное крыло морали.

У неё много дел, у неё есть он —

Идеальный, но нелюбимый.

Хоть супружеский долг для неё – закон,

Обнимает, но смотрит мимо,

Не желая, но зная: она слабей…

Уступая ему к рассвету,

Ненасытно и яростно мстит тебе,

Ненавидя себя за это…

А когда её выдержке выйдет срок,

Украдёт у него «беретту»

И приставит к виску, и нажмёт курок…

…ненавидя тебя за это…

2012

Для стихов о давно ушедших

тяжело подбирать слова.

Первый голос угрозы шепчет, мол, не радуйся, что жива, захочу и достану, стану страшным сном твоим, помни, дрянь…

«Забери-ка своё гуано. И отстань».

Стон второго корёжит нервы: «Вы-ы-жгла, су-у-ка, меня до дна-а…»

Хм. Второй, а как будто первый. Будто я у него одна не такая была, как надо. В каждой куколке видел брак, и чинил, и ломал с досады…

«Сам дурак!»

Третий воем изводит уши. Глохну, милый, тебе чего? Потерялись носки? Скис ужин? Да, беда, ну ещё повой. Поискал бы себе служанку. Побросал бы в неё ножи…

«Упокойся уже, однако. Дай пожить».

Хороводят оравой дружной мертвецы в голове моей. Опасалась слететь с катушек, но… нашла аргумент сильней. Мчусь к нему каждый божий вечер. Он – скала и надёжный щит. Обнимает меня покрепче и молчит.