Чтение онлайн

За то время, пока Арина отсутствовала, Никита сумел проглотить только небольшой кусок пиццы, больше ничего не лезло. Это было ещё с детства: если волновался или был в напряжении, есть не мог. Он подошёл к мойке и пустил воду, намереваясь помыть кружку, на дне которой оставался кофе.

Арина подошла к Никите и попыталась отодвинуть его в сторону:

— Я сама помою, ты — гость.

Никита резко повернулся и упёрся в её грудь, а потом руки сами по себе потянулись к Пересветовой. Они всё крепче прижимали её к себе, поглаживая шею, плечи, спину. Пересветова в тот момент почувствовала, как затряслись колени, и успела подумать: может, прав Илья, и дважды в одну реку не войти? Тогда надо оттолкнуть Никиту, отгородиться от него, отойти на безопасное расстояние… и не смогла.

Единственное, что ей удалось — это вскинуть голову и поймать его взгляд. Никита серьёзно и пристально посмотрел на Арину, будто пытаясь найти в изумлённых глазах ответ на свой вопрос. А когда нашёл, притянул ещё ближе и мягко прикоснулся к горячим губам.

— Ты с ума сошёл, — просипела она.

— Что ты, я наоборот прозрел, давно надо было это сделать, а то всё топтался в нерешительности и едва не потерял тебя. Тюха-матюха. Знаешь ведь, какой я трусливый с женщинами?

Арина прекрасно знала ещё по юности, что Бернгардт, как огня, боялся девчонок. Она не в счёт. С виду боевой, а на самом деле чрезвычайно скромный.

Над парнем часто подтрунивала её бабушка, напевая любимую частушку: «Мой милёнок, как телёнок, только веники жевать».

С Барбарой — да, у него быстро закрутилось, но это скорее исключение. А так… не по этим делам Никита.

Да и кто не ошибается?

— Давай начнём всё сначала. Что ты мне сказала там, в беседке, когда нам было по восемнадцать? — с дрожью в голосе спросил Бернгардт.

— Я тебя люблю, — собралась Арина с последними силами, удивляясь тому, что ещё работает речевой аппарат.

— Помнишь, что я ответил?

Она мотнула головой: нет. Помнила, конечно, но поддалась его игре.

— Я сказал, что очень сильно тебя люблю, даже сильнее, чем ты. Потому что только рядом с тобой чувствую себя счастливым. А без тебя, что это за жизнь? Так себе…

Потом Никита снова впился в неё губами, прижимая Арину к своему телу. Уже не хватало воздуха, слабость одолевала обоих до дрожи в ногах, до головокружения. Их трясло, словно в ознобе.

Да, прошло уже восемь лет со дня её первого признания в любви. За это время можно было усомниться в своём чувстве к нему, решив, что та первая любовь была вовсе не любовь, а игра гормонов, просто дружеская привязанность. Сейчас после стольких лет разлуки, она могла с уверенностью повторить: да, любит, и, если любовь — физика, химия и чёрт - те что ещё, пусть будет так.

И от Никиты она на осязаемом уровне тоже чувствует это: когда целует вот так, что ноги подкашиваются, или объясняет, как она не права, ибо по-прежнему, как в детстве, прыгает в реку, где куча водоворотов. Рассуждает, что нужно слушать его просто на том основании, что он — мужик, а потому знает лучше, как надо делать, ибо несёт ответственность за другую жизнь.

Отбросив всякие мысли, Арина сама расстегнула молнию на его лонгсливе, и Никита, на секунду выпустив из рук Пересветову, сбросил его под ноги. А потом подхватил её на руки и понёс в гостевую спальню.

У кого-то из них зазвонил телефон.

— Пожалуйста, давай не будем отвечать, — попросил он.

Арина махнула рукой: не будем. Они ещё наговорятся с другими, жаждущими пообщаться, а сейчас пусть это время будет только для них.

И всё-таки она стала другой: не той скромной девчонкой, которая потом удивлялась, как хватило смелости первой признаться ему в любви, а взрослой женщиной, которая не только отдавала свою любовь, но с горячностью брала её от него.

— Нет, в одну реку можно войти и дважды… — позже, нежась в постели, сказала Арина, снова вспомнив слова Ильи. — И дважды, и трижды, было бы желание у двоих начать всё сначала

— Ты права, — согласился Никита, — и ещё важно: надо учиться на прежних ошибках. Вот я учусь, — он наклонился к ней и снова поцеловал.

— Пожалуйста, не целуй меня больше — больно, уже губы, как вареники, — засмеялась Пересветова.

— Ты не вареник, ты мой солнечный зайчик. И фамилия твоя самая светлая: Пересветова, как и ты. Однако такую красивую фамилию придётся менять на незвучную Бернгардт.

Эти слова вызвали у неё смущённую улыбку:

— Ты хочешь на мне жениться? — Арина едва не ударила себя по губам: вот наивная, что за бестолковые вопросы.

— Конечно, но официальное предложение сделаю позже, через неделю возьму личный отпуск, а то потом на месяц уеду в командировку. А пока ты пять дней на больничном, отвезу тебя к себе — нельзя оставлять без присмотра, Игорюша — тип коварный.

— Через неделю я иду в отпуск.

— Вот и прекрасно, проведём эти дни вместе, а потом побудешь под присмотром моей бабушки и своей мамы. — Арина поймала себя на мысли, что ей совершенно не хочется спорить с Никитой. Она, конечно, знала, что Воронцовы к ней уже не сунутся, но промолчала. — А сейчас давай спать, вижу, ты уже засыпаешь.

— Да, прежняя ночь была ужасной, удалось поспать только три часа.

Арина поймала себя на мысли, что сутки живёт без Воронцова — и ей это очень нравится. Только сегодня поняла: Игорь — энергетический вампир. Когда была с ним, не очень понимала, отчего слабость, усталость и аппатия, а потом, как только отдохнула без него, сразу почувствовала, насколько прибавилось энергии.

Может, и её нынешняя болезнь — следствие их совместной жизни?

Но больше думать о Воронцове не хотелось. Теперь ей есть, о ком думать. А всё остальное — к чёрту.

Никита, нависнув над ней, нежно поцеловал в щёку и, повернувшись набок, обнял. Так они и уснули.

Будущие молодожёны ехали в родной город. Нет, ни к Елене Николаевне, ни к матери Пересветовой, хотя они звали ребят к себе, а именно в свою квартиру.

После того, как Никита расстался с Барбарой, он решил доказать всем и себе, что сможет сам заработать и на первоначальный взнос, и на ипотеку. Больше года назад уже можно было вселяться в своё жильё, но внезапно интерес к нему пропал, и Никита продолжал жить в бабушкиной квартире. Приходил время от времени, проведал свою квартиру-студию — вдруг проблемы с водопроводом или канализацией, хотя он всё заменил на новое: и сантехнику, и трубы, и краны, однако беспокоился: дом был ровесником Никиты, построен в девяностые, а в то время как строили? Бабушка уверяла: "Тяп-ляп!"

Когда за две недели до Нового года приехал к Пересветовой домой, понял, что сплоховал: нужно было сделать хоть какой-то ремонтик в комнате, хотя бы постелить линолеум да наклеить обои. А так… куда вести будущую жену? Да ещё на носу праздники!

Хорошо, хоть успел сделать, как говорят, под ключ ванную комнату, туалет и кухню. А вот в комнате даже не начинал ремонт — пропало желание, как только расстроились отношения с Пересветовой. Да и из мебели в квартире был только старенький узкий диван, чтобы отдохнуть иногда после работы.