Чтение онлайн

— А если она скажет нам пойти на хер? — капитан ставит пустой стакан на прикроватный столик.

Я вижу, что он хотел пошутить, но даже я, Пожиратель Людей, слышу в низком тембре тревогу.

— А если скажет? Уверен, мы и сами себя сумеем развлечь.

Его ноздри раздуваются, пока он представляет всё, чем мы могли бы заняться, но затем он спохватывается, вспоминает, кто мы такие, и спрашивает:

— Что мы творим, Рок?

Впервые я слышу, как он называет меня по имени. Ну, или хотя бы по тому имени, которое он знает.

— В смысле? — спрашиваю я, потому что нет ничего желаннее, чем заставить мужчину чувствовать себя неловко.

— Не будь таким сложным, — он бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Ты бы предпочёл, чтобы я был простым?

Он закатывает глаза.

Я вздыхаю.

— Что мы творим, Капитан? — повторяю я. — Мы развлекаемся. Ни больше ни меньше.

Когда я вижу боль на его лице, я почти беру это назад. Но я же не могу позволить пиратским капитанам в меня влюбляться, верно?

Особенно такому красивому, как Капитан Крюк.

Он как изысканный десерт из Веселенда. Созданный, чтобы его желали. Созданный, чтобы превращать мужчину в обжору. Ещё, и ещё, и ещё. Точно как фейское вино: очень редко можно остановиться на одном.

Он элегантный и утончённый, как слоёное тесто. Манящий и острый, как лимонный тарт.

Если не буду осторожен, я могу начать жаждать вкуса капитана на задней стороне языка.

Ещё, и ещё, и ещё.

Я встаю. Капитан следит за каждым моим движением, и тревога, которую я слышал раньше, теперь отражается в его глазах и в складке между тёмными бровями.

— Куда ты?

— Прогуляться, — говорю я и вытаскиваю карманные часы, проверяя время. — Мне нужно перекусить.

Румянец разливается по его щекам, но в его взгляде зреет война. Если ему есть что сказать, он предпочитает не говорить этого.

До того, как мне понадобится кровь, чтобы сдержать зверя, берущего верх, ещё несколько часов, но, если я останусь здесь чуть дольше, я могу впиться зубами в капитана.

А этого нам нельзя.

Это не пойдёт на пользу ни одному из нас.

— Не влипай в слишком большие неприятности, — говорит он мне.

— Но, Капитан, это же как раз то, в чём я хорош, — я улыбаюсь ему во весь рот, показывая все зубы.

Тишина расцветает в отсутствие Крокодила.

Слышны лишь звуки моего неровного дыхания и капанье крана в ванной.

Я откидываюсь на подушки, закрываю глаза и пытаюсь провалиться в сон, но чувствую его запах повсюду.

В воздухе. На кровати. На моей коже.

Я не могу перестать прокручивать эту сцену в голове.

Крокодил на коленях. Мой член у него во рту.

Этого оказывается достаточно, чтобы я снова мучительно, непристойно затвердел.

Кровавый ад.

Осторожно я перекидываю ноги через край кровати и приподнимаюсь, стараясь держать торс прямо, чтобы не разошлись швы.

Оказавшись на ногах, шаркаю к столу, прижимая локоть к боку и пытаясь сохранять самообладание.

Пожалуйста, только бы не началось кровотечение.

Только этого мне не хватало: чтобы Крокодил вернулся и застал меня распластанным на полу, снова упавшим в обморок при виде собственной крови.

Какой позор.

Я наливаю себе выпить и залпом опрокидываю стакан, но это никак не успокаивает мои расшатанные нервы или тревожное чувство в животе.

Я поддался искушению, и не уверен, что чувствую по этому поводу или как Крокодил может использовать это против меня.

Стыд прожигает мою кровь.

Мне следовало быть умнее.

Мне следовало быть сильнее.

Я выпиваю ещё одну стопку, и алкоголь наконец даёт о себе знать, разливаясь по телу и развязывая узлы напряжения в животе и страха в сердце.

Есть только одна причина, по которой я прибыл в Эверленд, и это вовсе не интрижка с моим бессмертным врагом.

Требуются все остатки сил, чтобы осторожно лечь обратно в постель. Как только оказываюсь на спине, я поддаюсь туманному теплу спиртного и облегчению от того, что добрался до матраса и не лишился чувств.

Спи, — внушаю я себе.

Всего пару часов.

А когда проснусь, возможно, всё это будет забыто, и я смогу продолжить свою миссию, чтобы окончательно оставить Крокодила в прошлом.

Мне следовало догадаться, что всё будет не так просто.

Я просыпаюсь от того, что Рок пинает кровать.

— Вставай, — шипит он, но всё равно почти кричит, и я приподнимаюсь.

— Какого кровавого ада ты творишь?

Его ладонь мгновенно накрывает мне рот, и мой выдох распирает его пальцы. На его лице отражается какое-то чувство, не совсем страх, но его троюродный брат. Скорее тревожное предчувствие.

— За мной следили, — говорит он, убирая руку, и тут же суёт мне в грудь рубашку.

— Кто?

— Одевайся, — он подходит к окну и смотрит наружу. За тонким, пузырчатым стеклом всё ещё темно, значит, я был в отключке недолго. К счастью, часть боли в боку отступила, и это намекает, что пока я спал, моё тело совершило чудо ускоренного заживления.

Я не исцеляюсь, как Питер Пэн или его Потерянные Мальчишки, или как Рок. Но и не так беспомощен, как смертный. Так было с тех пор, как я был юношей.

Натягиваю рубашку через голову, затем встаю и заправляю её в брюки, закрепляю ремень на месте.

— Кто за тобой следил?

— Не уверен. И я всё ещё решаю, стоит ли нам позволить им нас догнать, — взгляд Крокодила по-прежнему обращён во двор за нашим окном.

— Что? Зачем нам этого хотеть?

Он мне не отвечает, и я сажусь на край кровати, чтобы застегнуть сапоги. Это одна из самых больших перемен после той ночи, когда Питер Пэн и Крокодил лишили меня руки. Я больше не мог завязывать ботинки крюком. Намного проще стало застёгивать пряжки и защёлки.