Чтение онлайн

Когда челюсть наконец оторвалась с мокрым чавкающим звуком, весь мир будто замер. Даже частицы энергии в Пустоте перестали двигаться.

Золотая Челюсть не закричал. Но его глаза… В них впервые появилось что-то человеческое. Страх.

Я сжал трофей в руке, чувствуя, как аспект Чревоугодия начинает свою работу. Кость рассыпалась в золотую пыль, которая впиталась в мою кожу, добавив еще одну каплю к океану моей силы.

— А понимаешь ли ты? — я бросил остатки его челюсти ему под ноги.

Он посмотрел на меня, затем прикрыл глаза. А когда открыл веки вновь, в них уже не было жажды битвы. Он осознал, что баланс сил изменился навсегда. Что времена, когда Байгу были вершиной пищевой цепочки Содружества, закончились.

Я повернулся спиной к поверженному богу — высшее проявление презрения — и шагнул туда, где еще дрожали следы Умсы и Циарина. Мои аспекты уже выслеживали их, как гончие — след тьмы и кисловатый аромат обосравшейся муравьиной жопы.

Охота продолжалась.

Умса двигался неестественно быстро, его тело временами распадалось на частицы тьмы, чтобы через мгновение снова собраться на несколько световых минут дальше от смертельной угрозы. Но этого было недостаточно.

— Ты думал, я позволю тебе сбежать? — мой голос прозвучал хрипло, но наполнил собой все пространство вокруг.

Я сжал кулаки, чувствуя, как аспект повешенного пробуждается в моей груди. Кожа на руках потемнела, покрылась сетью черных прожилок.

Вихрь начал формироваться не вокруг меня, а внутри — сначала как крошечная точка между ребер, затем расширяясь, заполняя все тело. Когда энергия достигла критической массы, я выпустил ее наружу.

Пространство передо мной искривилось, образовав спираль из сжатой реальности. Пустота завыла, как раненый зверь. Умса обернулся, его глаза — две узких щелочки — расширились в предчувствии опасности. Он поднял руки, и тьма сгустилась перед ним в массивный щит с выгравированными рунами защиты.

Но мой Шквал теперь был не просто атакой — это был принцип разрушения, воплощенный в движении. Я видел, как трещины побежали по поверхности щита, как руны начали гаснуть одна за другой.

— Ты недооцениваешь меня, — прошипел Умса, его голос звучал так, будто доносился из глубины пещеры. — Я есть сама Тьма!

Его плащ взметнулся, и из складок материи вырвались десятки черных шипов, каждый размером с копье. Они неслись ко мне, оставляя за собой следы искаженного пространства.

Я успел заметить, что на кончиках каждого шипа мерцали крошечные черные дыры — Умса вложил в атаку часть своей сущности.

Мое время замедлилось. Я анализировал траектории, рассчитывал углы. Пять шипов летели прямо в грудь, семь — в ноги, остальные окружали, отрезая пути к отступлению. В последний момент я активировал Вихрь. Точнее, штук десять Вихрей разом.

Моя правая рука двигалась так быстро, что оставляла после себя шлейфы. Каждый удар точно соответствовал траектории шипа. Первый — вниз, отклоняя смертоносный наконечник влево. Второй — круговой, создающий волну энергии, сбивающую группу шипов. Третий…

Один из шипов все же прошел, вонзившись мне в плечо. Боль была невероятной — будто кто-то влил в рану жидкий азот. Я почувствовал, как тьма Умсы пытается проникнуть в мое тело, но моя кровь, насыщенная аспектом чревоугодия, тут же начала поглощать вторгшуюся энергию.

— Интересный вкус, — я оскалился, выдергивая шип. — Как пережаренное мясо с привкусом отчаяния.

Умса не собирался драться. Пока я отражал его атаку, он снова удалился на огромное расстояние. В этот момент я собрал всю оставшуюся энергию и выпустил еще один Вихрь, на этот раз наполненный сразу всеми аспектами.

На этот раз техника проявилась не вблизи от меня, а прямо перед Умсой. Он буквально ударился о невидимую стену — его тело на мгновение стало четким, материальным, прежде чем он отлетел назад.

Я не дал ему опомниться. Аспект чревоугодия проснулся во мне с новой силой. Я чувствовал, как мои клетки жаждут энергии, как каждая молекула моего тела кричит о голоде.

— Давай посмотрим, кто здесь настоящий хищник, — выдохнул я, чувствуя, как начинается трансформация.

Мои кости затрещали, суставы вытягивались. Мышцы набухали, рвались и тут же заживали, становясь больше, сильнее.

Та форма, что родилась из моего отчаяния, голода и ярости в прошлом бою, жуткая, неестественная, но при этом идеальная для той цели, для которой создавалась — уничтожения врага, вновь вышла в этот мир. На этот раз еще и огромных размеров под воздействием атрибутов.

Через несколько секунд я уже возвышался над Умсой, как гора, несмотря на то что в истинной форме он тоже был далеко не карликом. И впервые за всю нашу схватку я увидел в его глазах не злость, а страх.

— Это… невозможно, — пробормотал он, отступая. — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ СДОХНУТЬ!!!..

Я не стал его слушать. Моя рука (теперь больше, чем его тело целиком) двинулась вперед. Умса создал очередной щит, но на этот раз я просто прошел сквозь него, как нож через масло. Мои пальцы сомкнулись вокруг его туловища.

Боль ударила мне в спину — Умса выпустил в меня все оставшиеся шипы тьмы. Они вонзились мне в спину, в шею, в бока. Но теперь, в этой форме, я почти не чувствовал боли. Мой метаболизм работал так быстро, что раны затягивались почти мгновенно.

— Сдаешься? — поинтересовался я.

— Сдаюсь! — заверещал Байгу. — Сдаюсь! Я стану твоим слугой, рабом, кем угодно, только не убивай!!!

Он понимал, что не погибнет окончательной смертью, но также понимал, что, уничтоженный сейчас, он потеряет всякую возможность сопротивляться, если я решу вдруг наведаться в его мир.

Я засмеялся — низким, гулким смехом, от которого задрожали остатки реальности вокруг нас.

— Как я и ожидал.

Я открыл рот. Не просто широко — моя челюсть разошлась так, что могла бы проглотить небольшую планету. Умса закричал, когда я закинул его внутрь.

Я чувствовал, как его тьма пытается разорвать меня изнутри, но мой аспект чревоугодия уже работал, поглощая, переваривая, превращая его силу в мою.

Когда он оказался внутри, я намеренно замедлил процесс. Быстрой гибели, как Семургдалион, он не заслуживал. Я чувствовал каждую его попытку сопротивляться, каждый всплеск энергии. И каждый раз щупальца чревоугодия внутри сжимались плотнее, высасывая из него жизнь по капле.