Чтение онлайн

– Да вы садитесь-то! Я, вижу, еду вашу прервал.

– Ничего, ничего, – закивали монахи.

Василий Иванович почесал в затылке.

– Только вот что я вам скажу, – начал он без предисловий, словно предупреждая предстоящие просьбы. – С материалом и людьми я вам вряд ли помогу. И не надо мне на совесть давить. Нет у меня ничего! Нет.

– Да мы ничего и не просим, – сказал отец Никон.

– Вы, может, и не просите, так самому хотелось бы помочь. Я понимаю, что делаете хорошее дело. Нужное. А то местный народ совсем одичал. Бога забыли из-за своих огородов. Простых молитв не знают.

– Это плохо, – согласился Феодосий. – Вот для этого и восстанавливаем.

– Я вот всю жизнь в армии прослужил. – Сказал председатель. – Даже коммунистом был в свое время. Хорошо хоть к концу жизни к Богу повернулся. А некоторые так и уходят. Хоть и крещенные в детстве, а по существу – нехристи.

– Это вы правильно сказали, – кивнул головой Никон. – Крещенные в детстве, а в душе – нехристи.

– О-хо-хо! – Василий Иванович оглядел храм. В наступающих сумерках вид у святого места стал еще более понурым и жалостливым.

– Вот что я вам скажу. Вы тут ковыряйтесь, потихоньку. А я что-нибудь придумаю. Во всяком случае, доски подвезу. Некондиция, конечно, но если обтесать – пригодятся. С гвоздями тоже покумекаем. Думаю, правление выделит. Бюджет у нас хиленький, но на такое дело, думаю, что-нибудь найдем.

– Спасибо, очень будем благодарны! Не откажемся ни от чего!

– Ну, и хорошо!

Председатель встал, протянул каждому руку на прощание.

– Молодцы! Хорошее дело начали. А то совсем народ одичал, ну совсем!

Феодосий посмотрел ему вслед.

– Видишь, есть еще добрые люди! Разве с такими не справимся?

Сумерки становились все гуще. На небе стали появляться первые звезды.

– Ладно, посидели – и хватит! – Отец Никон поднялся. – После таких трудов, самое время для вечернего правила!

– И то, правда! – Подтвердил Феодосий.

Следующие дни пошли чередой, как муравьи друг за другом. Восстановление храма отнимало все силы и время. Иногда приходили люди из деревни. Молча смотрели, стояли и уходили, удовлетворив любопытство. В их глазах была пустота. Если бы осуждение или поддержка!.. Равнодушие! Вот, что было самое страшное.

А председатель не обманул: действительно, приезжал несколько раз. Помог с досками и еще кое-каким материалом.

Раз в неделю появлялся эконом. Критически оглядывал выполненную работу, торопил к празднику и, оставив пропитание, быстро уезжал, ссылаясь на занятость. Дел у него, действительно, было много. В монастыре заложили новую колокольню, а колокол планировалось привезти прямо из Москвы: подарок Иерусалимского подворья.

Церковь постепенно восстанавливалась. До конечного идеала было далеко, но что-то уже прорисовывалось. Во всяком случае, исчез прежний дух запустения, и стала появляться та непередаваемая свежесть, которая присуща только святым местам.

Когда отец эконом приехал в следующий раз и привез иконы, их тут же развесили по положенным местам.

Отойдя в центр храма, монахи оглядели свою работу. Казалось, солнце заиграло в высоких церковных окнах. Не верилось, что удалось в такие короткие сроки что-то восстановить, хотя бы не в полной мере.

– Красота! – С замиранием в голосе подтвердил отец эконом. – К празднику можно будет литургию служить. Настоятель сказал, что ты, отец Никон и будешь первым служить, а Феодосий – тебе в помощь.

Монахи поклонились.

– Спасибо за доверие!

Отец экономом удовлетворенно кивнул головой.

– Певчие будут из нашего монастыря. Привезем перед самым приездом митрополита. Все необходимое к литургии я тоже вскоре подвезу.

Приближался праздник. Стараясь доделать, монахи ущемлять себя в ночном сне и даже перекусывали на ходу. Церковь преображалась и, наконец, настал тот день, когда оставалось только убрать территорию.

Но произошла незадача.

Рано утром, прямо в день ожидаемого праздника, к ним примчался монастырский эконом. Выглядел он смущенным.

– Видите ли, братья. Выяснилось, что у нас будет митрополит. Переиграли в последний момент. Сами понимаете: представители, высокие гости и все такое… Настоятель сказал, чтобы вы сами службу провели. Пусть не так торжественно, но престольный праздник пропускать нельзя. А чуть попозже и здесь все торжественно устроим.

Отец Никон недоуменно развел руками.

– А как же с певчими? Что за служба без хора. Без пономарей!.. Вдвоем?..

– Да я все понимаю! Но что делать? Пройдитесь по домам, поговорите с людьми. Наверняка кто-нибудь умеет петь. Церковные распевы кто-нибудь, да слышал. Текст дадите! Вобщем, выкручивайтесь! Если уж с таким делом справились!…

Он обвел руками строительство, быстренько сел в машину и умчался, обдав огорошенных монахов сизым дымом.

Оба посмотрели друг на друга.

– Вот так поворот! – Сказал Феодосий.

– Уж точно! – Подтвердил Никон. – Ладно, пойдем искать людей. Тебе эта половина деревни, – он указал направление. – А мне эта. Может, кого и наберем. Нам надо-то: три – пять человек, не больше.

И они планомерно отправились обходить дом за домом.

Дело оказалось сложным. Сначала приходилось объяснять ситуацию. Потом объяснять, что нужно делать. Потом уговаривать это сделать.

Кто-то отказывался сразу по причине отсутствия голоса и слуха. У кого-то находились срочные дела. Третьи хотя и слышали, как поют в церкви, но не собирались это делать сами. Некоторые просто не открывали двери. Другие выносили мелочь, думая, что монахи собирают на восстановление церкви.

Из всей деревни они не набрали… никого. Можно было обратиться к их знакомому – председателю поселкового совета в надежде на помощь, но он с утра уже умотал в район.

А время между тем шло.

Монахи почти одновременно подошли к церковным воротам: уставшие, грустные и запыленные. Посмотрели друг на друга.

– Давай, брат, сами! Авось как-нибудь с Божьей помощью!

– И то, правда!

Внутреннее помещение церкви встретило их тишиной и ожиданием. Шаги гулко отдавались в сводах.

Зашли в алтарь.

– Ты, батюшка, начинай, – сказал Феодосий. – А я буду возгласы подавать. Петь будем вдвоем. Справимся!

Они переоделись в облачения, привезенные отцом экономом.

Перед царскими вратами прочитали входные молитвы. Совершили проскомидию на жертвеннике, изъяли часть просфор, влили в Чашу вино для причастия. Его потребовалось немного, из расчета всего на двух человек, самих монахов, так как больше причастников не ожидалось. После каждения приступили к самой литургии. Прочитав «Царю Небесный», отец Никон торжественно воскликнул: «Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа ныне и присно и во веки веков»! На что отец Феодосий громко ответил: «Аминь!»