Чтение онлайн

Тем временем пентюх подошел к столу, увидел лежащую сверху фотографию Юлии Бочкиной и как-то слишком восторженно прокричал:

– Какая милая девушка! И рыжая, как я! Кто она?

– Индийская принцесса, – хмуро заявил Родион, вырывая карточку из цепких пальцев пентюха. – На чужом столе, молодой человек, ничего нельзя трогать! Вас этому не учили?

– Не учили! – восторженно подтвердил этот придурок, то ли серьезно, то ли в шутку пояснив: – Я с Чукотки приехал. А девушка мне очень понравилась. Вот бы с ней познакомиться! Кто она? – снова повторил он.

Я приблизилась к Родиону и негромко сказала:

– Шеф, раз уж он такой энтузиаст, то, может, возьмем его? Деньги платить не надо – сам желанием пышет, а лишние руки и ноги пригодятся. А?

Шульгин напряженно нахмурил лоб.

– Не люблю добровольцев. От них одни неприятности.

– Ну, бабок наших дворовых опросить, я думаю, у него ума хватит.

– Кино смотришь? – спросил Родион у пентюха.

– Какое кино? – не понял тот.

– Детективы. Не бразильские же сериалы! «Улицы разбитых фонарей», «Менты», «Следствие ведут колоб… тьфу, знатоки!»… В таком роде?

– А-а, «Менты»! Конечно, смотрел! А что? Ой, нет, не отвечайте, понял! – заорал он, не дав нам и рта раскрыть. – Это чтобы я, значит, знал, как все делать? Вы меня берете?

– Ну… в общем, да, – неуверенно сказал Родион.

– Я все понял! И я все знаю. Хотя бразильские сериалы вы зря обижаете – хорошая вещь. Тонкая и психологичная!

Что-то мне подсказало, что от мужчины, который смотрит бразильские сериалы, толку много не будет, но делать нечего – одна не справлюсь. Надо опросить бабусек.

– Вас… тебя как зовут? – спросила я.

– Миша, – с готовностью ответил пентюх и счастливо потер руки. – Ух ты, я стану детективом! Как в кино! Ну-с, коллеги, с чего начнем?

Меня передернуло. Помимо рыжей бородки начинающего священнослужителя, Миша был обладателем помятых синих штанов перестроечных времен, шлепанцев, надетых на носки, и сентиментальной татуировки на предплечье – «Любимая навеки Розочка». Коллега, блин!

– Значит, так, – решила я согнать с его лица идиотически жизнерадостную улыбку, которой он сиял во все стороны. Говорила я нарочито грубо. – Слушаться только меня, ну и Родиона Потаповича! Без приколов, шуточек и киношных примочек. И ни-ка-кой самодеятельности. Понятно? Только при таких условиях мы будем работать вместе. О каждом шаге докладывать нам обоим! Вопросы есть?

– Есть! То есть нет! Я сказал «есть», потому что хотел сказать «есть»… То есть я хотел сказать так, как говорят в армии, когда говорят, что вопросов нет! – Выдав всю эту ахинею, он вновь преданно уставился на меня, ожидая ценных указаний. – Куда мы идем? – спросил он. – С кого начинаем?

– С бабушки, – ответила я.

– С бабушки, – обрадовался этот придурок. – А на фига нам бабушка?

– Это очень нужная бабушка. Она – наш агент.

Я не врала, но пентюх заржал. Зря он так – Ариадна Никифоровна была бы истинной мисс Марпл, если бы обладала вдобавок и ее железной логикой. Но Ариадна Никифоровна – типичная русская пенсионерка, с хорошо развитым левым полушарием, где находится в том числе и речевой центр, а потому всегда распыляется на мелочи. Мне-то эти мелочи иной раз жизнь спасают, а она в них тонет, забывая о сути дела.

Я выглянула в окно – возле подъезда, где жила наша «дежурная бабушка», стоял ее внук Ванька и внимательно рассматривал дырявый баскетбольный мячик.

– Пойдешь сейчас к Ариадне Никифоровне и узнаешь у нее, что она видела, хотя…

Внезапно из подъезда выскочил предмет разговора и, придерживая платок на груди, понесся к нам.

– Планы меняются, – сообщила я. – Объект опроса сам движется сюда с небывалой для него скоростью.

Стукнула входная дверь, затем распахнулась дверь в кабинет Потапыча, и раскрасневшаяся Ариадна Никифоровна шумно выдохнула в знак приветствия.

– Добрый вам! Ой, господи, что случилось! Знаете, да, что машина-то ваша?! Да?

– Знаем, – спокойно подтвердил Родион Потапович. – Видели.

– Ужас! – завопила бабулька, всплескивая руками. – Я вот тоже давеча на рынок ходила, так все оттудова и видела!

Она внезапно успокоилась и ровно села на стуле. Поправила павловский платок, который носила на манер боа, и приняла свой обычный достойный вид.

– Что это я, как молодая ровно, развопилась? – Она покосилась на коньяк. – А вы в такую рань и пьете?

– Пьем, – слегка растерявшись, подтвердил Родион Потапович. – Так что вы хотели нам рассказать?

Бабка осуждающе глянула на него – она принадлежала к редкой русской семье, где все были убежденными трезвенниками, – но, видимо, желание поделиться новостью было столь велико, что она не стала читать свои обычные занудные морали и кратко, почти по-военному изложила суть дела.

– Взрыв я видела. Вот машина, значит, серебристый джип, его Мария туда к обочине подогнала, а сама убежала. А затем из салона вышли две дамы, красивые такие, одна в черном костюме, элегантная. И Валечка. Потапка с ними был, большой уже такой вырос! Ну и пес, значит, тоже был. Они вышли, Валечка с Тапиком и собакой уехали на такси, а женщина пошла к мини-маркету. Не успела толком и отойти, как тут-то и подлетел этот мотоцикл.

– Откуда? – вмешалась в рассказ я.

– А оттуда, где киоск раньше стоял, – пояснила Ариадна Никифоровна и продолжила: – Парень в черной кожаной куртке вел. Странно вообще все было. Самоубийца, должно быть! Покоя ему не будет на том свете. Ведь видел же, что точнехонько на машину, на джип этот, ехал, так ведь не свернул! Словно загипнотизированный.

– С чего вы это взяли? – спросила ее я.

– А я близко стояла, видела, – ответила зоркая бабуся. – Глаза пустые, вытаращенные, бесцветные какие-то. Словно зомбя он! Он выехал, значит, из-за киоска, повернул и ка-ак врежется! Прямо с размаху! Сам-то от удара отлетел, потому и не пострадал…

– Действительно, не пострадал, – хмыкнула я. – Подумаешь, умер немножко. С кем не бывает.

Миша в это время ходил рядом и смотрел на нас. Родион отошел к окну.

– И странная вещь, – понизила голос Ариадна Никифоровна, – там, возле киоска, я после приметила мужичка одного. Неухоженный такой, алкаш, должно быть. Штаны какие-то типа спортивные, татуировка. И рыжий! В конопушках весь. Кепка на нем еще была, синяя такая. Тоже спортивная.

Где-то я это описание уже встречала, мелькнула в моей голове мысль, но додумать мне ее не дали.

– Так вот, прежде чем мотоцикл-то вывернул… Я ведь к киоску подходила, за яйцами. Они там дешевле на два рубля, чем на рынке. И этот рыжий, значит, беседовал с тем, который на мотоцикле. А потом мотоциклист уехал, чтобы вернуться и умереть! – мелодраматично закончила свою речь Ариадна Никифоровна.

– Эй, Миша! – позвала я пентюха, завороженно уставившегося куда-то в книжный шкаф.

– А? – откликнулся он. – Чего?

Он уже забыл, для чего тут находится! Что делает с людьми Бразилия!