Чтение онлайн

Выгнувшись, Ви снимает застёжку лифчика, и я вижу то, что так мечтаю видеть каждую секунду своей жизни. Да я умереть готов за такой вид.

Лямки спадают, лифчик падает, а моя девушка смотрит мне в глаза, улыбаясь очень загадочно. Соскальзывая со стола, Виана проходит мимо меня очень соблазнительно виляя задницей, я иду за ней, как собачонка на поводке.

Ви толкает меня на кровать и я плюхаюсь на неё своей задницей, а девушка садится сверху меня.

— Ты правда думал, что тогда в башне между мной и Саксом что-то могло быть?

Я беру груди Ви в руки, пытаясь дотянуться до них ртом, но она убирает мои руки, кладя себе на бёдра.

— Я задала тебе вопрос.

Виана начинает мягко покачиваться, а я схожу с ума. Еле держусь и стону.

— Я…не знаю.

Сжимаю её бедра так, что останутся синяки. А она лишь сильнее вжимается в меня, продолжая сверлить своим взглядом. Я посылаю её свой самый растерянный взгляд, на который только есть в моём арсенале.

Ви приподнимается, расстёгивая мне джинсы.

— Я твоя, разве это не твои слова?

Я закрываю глаза и дышу так часто, будто у меня тахикардия. Сердце стучит где-то двести ударов в минуту, и я не могу это контролировать. Только не рядом с этой красивой девушкой.

Я запускаю пальцы ей в волосы, на этот раз чуть оттягивая её, помогая ей раздеться до конца. Она садится назад абсолютно голой.

— Ты так прекрасна, — я сажаю её чуть ближе, приподнимая бёдра для удобства.

Я задыхаюсь. А Виана шепчет моё имя каждый раз, когда я сжимаю её бедра и приподнимаюсь ещё сильнее.

Глаза у Вианы дикие, а стоны всё громче. Мне кажется, нас слышно во всем гребанном Голденвилле. Я наклоняюсь и захватываю её нижнюю губу своими зубами и посасываю, её руки проскальзывают мне в волосы. Мы держимся друг за друга, как за спасательный круг.

Дыхание и стоны увеличиваются, просто не могу поверить, что такое сильное возбуждение возможно. Наши тела реагируют друг на друга быстро и точно. Мы чувствуем друг друга, как никто никогда не сможет. Я в точности знаю, когда ей хорошо, а она постоянно делает всё так, как нужно мне. Полная идиллия.

— Скажи, что ты моя ещё раз.

— Я твоя.

— Моя.

— Твоя.

Мы начинаем двигаться быстрее, настойчивее, страстнее.

Я чувствую, как Ви сжимается с моих руках, становясь всё больше похожа на пластилин. А потом с криками падает мне на грудь, я крепко обнимаю её, пытаясь отдышаться хотя бы на одно мгновение. Но она снова начинает двигаться.

Ненасытная. Любимая. Настоящая.

Прийти в себя не получается быстро, но мы пытаемся как можем.

Но мой брат мешает всегда и всем.

— Я всё понимаю, но у нас новости, может вы уже закончили будить всех в округе?

Хейг стучит два раза, пока Ви смеётся у меня на груди.

— Ещё только четыре часа, Хейг.

Она встаёт с меня, продолжая немного посмеиваться, и вдруг осматривается. Её глаза проходят по всей комнате, а потом натыкаются на что-то за моей спиной. Я спешу повернуться, но Виана целует меня очень быстро и нежно.

Я знаю этот отвлекающий манёвр, но поддаюсь на него.

Но на выходе я оборачиваюсь и понимаю, что мы забрели в спальню хозяина дома. А у него на тумбочке, помимо фотографий с семьёй, стоит еще одна. Она маленькая, и из далека не совсем разборчива обычным людям. Но когда на фотографии близкий тебе человек, ты всегда заметишь.

Рожа Райвена красуется посередине, а сбоку от него, со всей своей весёлостью и озорством Лила целует его в щёку, прикрывая свои голубые глаза.

Виана

Однажды кто-то мне сказал, что злодеи в нашей истории куда интереснее героев.

Это было в пятом классе, когда я утверждала, что однажды найду принца и буду с ним до конца.

Да, во всех историях мы вознаграждаем победителей, и караем преступников. Почти во всех. Каждый пишет сказку о любви, о семье, о верности. Мало кто решиться написать что-то о злодеях и их жизнях.

Но что делать, если в конечном счёте есть большая вероятность стать злодеем именно тебе? И свою историю ты будешь писать не будучи с прекрасным принцем, а становясь чёрным пятном в своей судьбе.

Я никогда не испытывала страха за свою жизнь, ни одного мгновения я даже не думала, что такое возможно. А как же счастливые сказки про любовь, счастье, успех?

Но теперь я испытываю страх. Но не за себя, конечно, не за себя.

Герои — спасут весь мир, пожертвовав даже тем, кого любят.

Злодеи — спасут тебя, но погубят весь мир. Также говорится?

А что, если злодей не хочет спасать никого? А что, если злодей спасёт всех, но погубит себя, он останется злодеем или вдруг станет героем? А если герой спасёт миллионы жизней и вдруг внезапно решит выбрать себя и спасти только себя, он сразу же станет чистым злом? Кто будет на них вешать ярлыки? Мы? Или они сами? Как понять, где заканчивается, а где начинается. Как увидеть в какой момент мы переступим на чёрную полосу, или в какой момент окажется на белой? Что делать, если ты так запутался, что просто больше не хочешь играть. Ты хочешь поставить точку и остаться там, где всегда был.

Я злодей в своей истории. Только я не понимаю какой именно. Была ли я когда-то героем. Или я всегда буду выбирать близких, уничтожая всё остальное.

И мне нравится эта роль, я бы никогда не сошла с этого пути ради всего мира, если в нём не будет моей семьи.

Дилемма, верно?

В детстве я не понимала, почему не получается, не выходит с мамой, с папой, с Кортни. А ответ ко мне пришёл в восемнадцать лет, совершенно ниоткуда, тогда, когда я уже привыкла быть одинокой в этой жизни. Они — не моя семья.

Даже если родила меня именно эта женщина, она никогда не старалась в дальнейшем спасти меня и помочь.

А вот люди, которые даже не знали, что я их кровь спасали и помогали мне.

Вселенная точно надо мной издевается.

— Детка, о чём задумалась?

Эдриан целует моё плечо, продолжая рассматривать экран на ноутбуке Хейга. Как мы и думали, Виннер начал своё наступление. Тупой старый дурак. Что заставляет людей совершать такие импульсивные поступки?

Лила пришла в дом Райвенов час назад, за это время Хейг успел ей рассказать всё. Лил, в своём репертуаре обрадовалась мне, как сестре. Конечно, она была рада, я же её лучшая подруга, а тут ещё и сразу сестра. То, что Эд ей наполовину брат она даже слушать не захотела. Для неё это не имело ни малейшего значения. Как в принципе и для остальных.