Чтение онлайн

– А зачем?
– спросил Геннадий.
– Зачем вам понадобился Кочергин?

И тут вошли в бар Дима, Славик и Колюня. Милые, родные, распрекрасные эти парни! Друзья! Вот они! Поспели вовремя! Как бы почувствовали, что нужны ему! А друзья потому и друзья, что знают, когда они нужны! Гляди ты, и Зина с ними! Ах ты маленькая! Ах ты бананчик родной!

Сели за столик напротив. На него, на Геннадия, ноль внимания. Зина крикнула весело:

– Сестренка, кофейку нам, водички сладенькой!

– Пойдешь?!
– задавливая звук в горле, грозно спросил Геннадия кто-то из "трио".

– А вы объясните толком, зачем он вам нужен!
– громко сказал Геннадий.

– Да задолжал он нам. Мы с Колобком дело имели, но он укатился... А нам уезжать срочно нужно. Уразумел?

– Нет!
– громко сказал Геннадий.
– Муть какая-то! Ваши дела, не мои дела! А Колобок ваш не укатился, а в наручниках уехал!

– Тихо ты!
– обмер Белкин.

– Он что, он у тебя кто?
– спросил грозным шепотом у Белкина один из "трио".
– Говорил, что человек Кочергина.

– Сам не пойму, кто он. Прилепился. Вроде посыльного.

– Прилепился... Вроде... Ты к кому нас привел? Время нашел для шуточек?! Иди, парень, мы добрые, но...

– Сами, сами, я у Кочергина не посыльный! А у вас - и подавно!

– Тихо ты!
– давя слова, прошипел один из "трио".
– Ты что, нарочно орешь?!

А те, за столиком напротив, ноль на них внимания. Беседуют тихонько о чем-то своем, попивая кофеек и сладенькую водичку. Только Зина нет-нет да скосит глаза, тревожится. Не знает она, как в таких случаях надо вести себя. А парни знают! Сейчас... Сейчас... Сейчас...

– Пойми, Гена, ты пойми, срочно нужен нам Рем Степанович!
– увещевая, зашептал Белкин.
– Позарез нужен! Ребята, я ему объясню, раз уперся, он все равно кое-что знает, все равно потом узнает, тот же Кочергин ему расскажет. Болтлив стал.

– Ну, валяй, объясняй, только по-быстрому, - разрешил кто-то из "трио".
– Другая бы ситуация, я бы ему объяснил...

– Гена, дело в том...
– Белкин совсем перешел на шепот, губы только шевелились, а слова лишь угадывались.
– Дело в том... что... Павел Шорохов... умер...

– От удара ножом?!
– спросил Геннадий громко, вызвенив голос.

Вот оно что, умер Павел Шорохов! Убили его тогда! Вот она - ясность, какой так недоставало Кочергину. Он думал, что это Шорохов ему мстит, живой Павел Шорохов, а того не было в живых, умер, убили.

– Ты нарочно кричишь?
– спросил кто-то из "трио".
– Ты что, заложить нас собрался? Еще не нашелся человек!..

Убили Павла Шорохова! Один из этих, из этих вот троих, ткнул в него ножом - и он умер. Кто говорил, что жив, кто говорил, что умер. Да, умер! Убили! Вот она - ясность! Вот они - убийцы!

– Он что же, Кочергин, он вас и послал убивать Шорохова?!
– громко, так громко, что и его друзья обернулись, спросил Геннадий.
– Кто из вас его ножом ткнул?! Ты?! Ты?! Ты?!

Один из "трио" протянул громадную ручищу и ткнул ее в лицо Геннадию, чтобы прихлопнуть ему рот.

Вот оно! Дождался! "Аня, за тебя, за тебя!.." - выкрикнулось в нем.

Даже не привстав, некогда было вставать, стальным рычагом выбросил вперед кулак Геннадий Сторожев, точно, четко всадив его в рыластый блин перед ним. Хорошо попал кулак, врезался в лязгнувшие зубы.

"Трио" взорвалось, отлетел столик, разлетелись кресла, вскинулись могучие, как гири, кулаки. Опустятся - и ничего не останется от этого дурачка в солдатской форме.

Но не опустились кулаки, как-то не так все получилось, что-то помешало им, вторглась откуда-то иная сила. А это Дима, Славик и Колюня подоспели. Тоже отлетел у них столик, разлетелись кресла. И вот не один всего солдат стоял перед тремя убийцами и этим сероликим, а четверо парней стояли, сбив плечи. Сретенские то были парни. Из одной команды. Вес не тот? Сохлые - они крепче бьют!

"Трио" поняло, "трио" знало про это, они мигом смекнули, что за парни встали перед ними. Один из "трио" потянул было руку к поясу под курткой, туда, поглубже, где и ножичек может укрыться. Но востроглазый Славик поймал это движение - глядь, и у него ножичек в руке, безобидный такой, самоделочка, но с пружинкой, - вынырнуло тоненькое лезвие, колючее и на глаз.

– Так?!

– Так?!

– О-о-о-й!
– протяжно завыла барменша.
– Девушка, беги за милицией! Они убивать хотят! О-о-о-й!

Нет, Зина не побежала за милицией. Она встала рядом со своими парнями. Ну что, что маленькая, что, что женщина?! Она не отступит, не дрогнет, пока жива. Сретенская девчонка.

А тут вдруг засвистел, засвиристел милицейский свисток, за пыльной витриной мелькнули люди в милицейской форме, встали в дверях. Поспели все-таки!

Впереди был знакомый Геннадию старший лейтенант. Сейчас он не улыбался и не похоже было, что этот человек вообще умеет улыбаться. Он подошел, схватил одного из "трио" за руку, вывернул ее умело, вторую схватил, что-то негромко лязгнуло и - что это?
– оказался плечистый пузан в наручниках. Еще один подскочил милиционер, еще один. Трудная работа, запыхались слегка, но быстро всё провернули. Лязг да лязг - и "трио" оказалось в наручниках. Белкина сковывать не стали. Кого было заковывать-сковывать? Он в своем мешковатом костюме так вдруг уменьшился, так осел-провис, что усомниться можно было, а есть ли у этого человека кости.

– Ножичек потом сдашь, - строго сказал старший лейтенант Славику.
– Вот так, друг, такие дела, - сказал он Геннадию и попытался улыбнуться, но не сумел, запеклись губы, переволновался все-таки старший лейтенант.
– А ты как думал! Убийцы это!

– Я это понял, - сказал Геннадий, слизывая с пальцев, кровь, разбил руку, рад был этому. Зине показал, гордясь, свои ссадины.

– Не все ты понял. Выйди, пройдись по переулку. Допоймешь...

25

Убийц в наручниках и мешок этот серый по имени Белкин вывели на Сретенку и сразу за угол с ними свернули, в Последний переулок, в восемнадцатое отделение милиции повели. Миг всего и пробыли эти люди на людной Сретенке, промельк странный, даже дикий какой-то, зверей вели, убийц, но их заметили, уже стал сбегаться народ. Потому и заметили, что странным и невероятным даже было это шествие людей в наручниках в окружении милиционеров, строголиких, напрягшихся. А эти, "трио" это, в шоке они находились, в нокдауне тяжелейшем. Им еще досчитывал рефери, выкидывая пальцы, свой счет до десяти. И они замерли, загипнотизированные этим счетом. Не очухаются, будет нокаут. Похоже было, что им не очухаться, что - всё с ними, хотя и передвигают ноги, идут куда-то, куда их ведут, потом поедут, куда повезут. Но - всё с ними. И с Белкиным - всё. Этот тихонько поскуливал, не плакал, не произносил слова, а скулил, ужимаясь в самого себя.

Геннадий вышел из кафе, хотел было нагнать "трио", чтобы поглядеть, какой след остался на лице того мордатого, в которого угодил его кулак. Пальцы у Геннадия стали быстро распухать. Ну а у того как с личиком?

Зина нагнала Геннадия, взяла за локоть.

– Больно тебе?
– Она поморщилась, переживая.
– Пойдем в аптеку, тебе там забинтуют руку.

– Ничего, ему больнее.

Не нагнать было этих гадов, толпа набежала, отгородила их от Геннадия.

– Что ж, Зинок, пошли в аптеку, - сказал Геннадий.
– А вдруг у него слюна ядовитая.
– В нем еще не улеглась ярость, он еще в драке был, тело его, жаль, не додралось, сам он, жаль, не додрался.
– Ребята!
– крикнул он своим друзьям, Диме, Славику, Колюне (они шли в толпе, впереди).
– Спасибо вам! Я сейчас, только руку забинтую! Спасибо вам!
– Ему радостно было громко выкрикивать эти слова, радостно, что на его голос оглядывались, радостно, что рядом шла Зина, осторожно поддерживая его под руку. Возбуждение не унималось в нем. Он еще чего-то ждал. А чего? Сворачивая к аптеке, он глянул поверх голов - туда, в глубь своего переулка, туда, где наискосок от его дома укрылся за тополем дом Кочергина. Там никого не было, все, кто был в переулке, сейчас сбегались, сходились к милиции. Там ни души не было, но там стоял напротив дома Кочергина небольшой серого цвета фургончик, такой совсем, в каком развозят мелкие партии товара, ящички всякие с дефицитом, с икрой там, с осетриной в томате. Такой совсем фургончик, но только с одной странностью: зарешечено у него было оконце над задней дверью. Тот самый, в котором увезли Колобка?! Геннадий рванулся, побежал.