Чтение онлайн

– Первоначально мне ставилась задача познакомиться с Китаевым и понравиться ему. Когда этот рубеж я успешно преодолела, он поручил мне войти в правление фирмы и вывести Китаева из игры, переориентировав его интерес на Сибирь. Потом была ещё одна встреча, где мой неназванный друг попросил убедить Китаева в необходимости строительства под Иркутском в глухой тайге современного посёлка, в котором бы располагались жилые помещения для сотрудников фирмы, офис фирмы, складские и служебные помещения, госпиталь, вертолётная площадка и крытый бассейн. И всё должно быть оборудовано по последнему слову техники. Я тогда его спросила: «Зачем это»? А он усмехнулся и говорит: «Я руками Китаева во глубине сибирских руд себе резиденцию отгрохаю»!

Я не поняла его юмора и переспросила, дескать, Вам-то она в Сибири зачем?

Пожевал он губами, затылок задумчиво почесал и серьёзно отвечает: «Не пройдёт и года, как мои Нью-Васюки будут пределом мечтаний каждого москвича»!

Меня после его слов даже в жар бросило: выходит, что вся эта лапша о последствиях всемирного кризиса, которую я Китаеву на уши вешала, правда?

– И что было дальше?

– Да вообще-то на этом наше свиданье закончилось. Напоследок он сказал, что на мой счёт перечислена очередная «зарплата», и что если я ему буду нужна, он меня сам отыщет. Я, правда, успела спросить: «А мне следом за Китаевым в Сибирь ехать, или можно в Москве задержаться?»

– И что он ответил?

– Ничего! Захлопнул дверцу своего чёрного лимузина и уехал.

– А как он с Вами связывался?

– Да почти никак! Когда я ему была нужна, он просто ловил меня по пути на работу, и мы с ним беседовали в его лимузине.

– Номер автомобиля Вы, конечно, не запомнили?

– А зачем он мне? Меньше знаешь – крепче спишь!

– Скажите, а почему он поздоровался с Вами по-немецки?

– Я только могу догадываться: сама я языка не знаю, а вот мой прадед по материнской линии, Йозеф Штампе, был типичный поволжский немец. Он каменную мельницу в самом центре Царицына построил. Правда, от неё сейчас только развалины остались. Вот только откуда это моему работодателю известно? Неужели он такой неугомонный, что мою биографию до четвёртого колена раскопал?

В этот же день я экстренно послал в родную «контору» запрос: занимался ли кто-либо из сотрудников Центрального аппарата в период с мая по октябрь этого года «разработкой» Марии Яковлевны Гуськовой, 1979 года рождения, уроженки г. Саратова, русской, образование высшее, незамужней.

Ответ пришёл незамедлительно: в указанный период гражданкой Гуськовой компетентные органы заниматься не могли, так как незамужняя Мария Яковлевна Гуськова, 1979 года рождения, в июне прошлого года утонула в Волге в присутствии двух свидетелей – случайных знакомых, с которыми распивала спиртные напитки на городском пляже. К ответу прилагалась копия допросов двух жителей города Саратова, которые подтвердили, что после распития двух бутылок водки Гуськова пошла купаться, и на пляж больше не возвращалась. Тело утопленницы, как водится, не нашли, одежду и документы погибшей сдали в полицию.

Я тут же бросился разыскивать Гуськову, но было поздно: аферистки с обликом Лайзы Миннелли ни в фирме, ни в самой Москве уже не было.

Позволь мне, многоуважаемый Читатель, сделать небольшое лирическое отступление. Я задам тебе всего лишь один вопрос: «А знаешь ли ты свой любимый город»?

Можешь не напрягаться, потому что всё, что ты сейчас скажешь, я знаю наперёд. Не стоит перечислять названия улиц и площадей, называть год образования родного города и официальное количество проживающих граждан. И вообще историческая справка данного муниципального образования меня не волнует. Я хочу знать: представляешь ли ты, что происходит в твоём тихом благостном городишке, когда ночная мгла окутает его улицы? Представляешь? Думаю, что нет.

Ведь для того, чтобы представить родной город во всём его криминальном многообразии, надо хотя бы одну ночь, а ещё лучше – целые сутки, провести в шкуре дежурного опера. И когда через сутки, сдав пистолет в «оружейку», а дежурство сменщику, ты, выжатый как лимон, побредёшь по чистым утренним улицам к себе домой, тебя уже не будет умилять искристый детский смех и радовать улыбки незнакомых прохожих. Почему? Да потому, что за прошедшие дежурные сутки тебе довелось увидеть столько боли и крови, человеческой лжи и нечеловеческой жестокости, что ты уже не веришь в чистоту помыслов торопящихся на работу горожан! Поэтому позволь я расскажу тебе об изнанке твоего родного города.

Итак, допустим, что ты, уважаемый Читатель, незримо присутствуешь в дежурной части типичного для Российской Федерации отдела внутренних дел и фиксируешь всё, что видят и делают члены следственно-оперативной группы.

Начинается дежурство, как правило, спокойно. Заступивший на дежурство оперативник или дорабатывает материалы, которые ему оставила предыдущая смена, или беседует с гражданами, которые пришли искать у него помощи и защиты. В первой половине дня приходят пенсионеры и неработающие домохозяйки, и оперативник с состраданием на лице выслушивает их душераздирающие повествования о пьющем соседе-хулигане или о таинственно пропавшем кошельке. Примерно через час кошелёк находится в сумке заявительницы, а к соседу-буяну направляют участкового.

И такая мелочёвка идёт до самого вечера. Происшествий немного, потому как сами граждане ещё трезвые и весь световой день является только прелюдией к вечернему спектаклю под названием «Ночная жизнь горожан или что хотим, то и творим»!

К моменту, когда на улицах города зажигаются фонари, в дежурную часть ОВД начинают подтягиваться первые жертвы «домушников». Законопослушные граждане, с трудом сдерживают негодование, поясняя обстоятельства обнаружения кражи, и при этом откровенно ностальгируют по достопамятному 1937 году, когда виновных можно было расстреливать без суда и следствия. Звучит это примерно так: «Представляете, я после смены уставший, как ломовая лошадь, возвращаюсь домой, а дверь взломана, музыкального центра нет, золотых обручальных колец нет, денег, которые жена от меня в шкафу прятала (на отпуск копила) тоже нет! Сталина нет на этих сволочей! Знать бы, кто это сделал, я бы своей рукой этих негодяев в расход пустил»!

И хотя желание потерпевших граждан заняться самосудом явно противозаконное, понять их можно, поэтому, как только заявление о краже ложится на стол дежурному, следственно-оперативная группа выезжает на место происшествия.

Через час-полтора следственно-оперативных действий становится ясно, напоролась ли группа на очередной «глухарь», или есть перспектива раскрыть преступление по горячим следам. Допустим, в этот вечер звезды сошлись так, что путём несложных умозаключений следователь вычисляет, что кражу мог совершить Колян – ближайший друг и собутыльник потерпевшего, с кем он вчера на кухне «давил» бутылку.

Оставив эксперта на месте происшествия дорабатывать материалы, остальные члены группы оперативно перемещаются к месту проживания подозреваемого Коляна, квартира, которого оказывается если не в соседнем подъезде, то в соседнем доме. Лень Коляну с похмелья для совершения кражи тащиться на другой конец города, да и зачем? Квартирка собутыльника вполне подойдёт. К радости членов следственно-оперативной группы, Колян оказывается дома, хотя и в состоянии сильного алкогольного опьянения. Поэтому не сразу соображает, что его «замели», а когда начинает соображать, что происходит в его запущенной квартире, то начинает рыдать и винить во всех бедах кого угодно, но только не себя.

И пока Колян рыдает и рвёт на себе закапанную жиром майку, у него в квартире проводится обыск, в ходе которого, к радости потерпевшего, обнаруживаются золотые колечки и музыкальный центр. Деньги, которые жена потерпевшего копила на отпуск, Колян успел спустить в ближайшей рюмочной, и теперь, сидя перед следователем, мысленно жалел только о том, что не успел загнать барыгам музыкальный центр и золотишко.

Коляна вместе с изъятым имуществом везут в отдел, где дежурный опер продолжает «колоть» незадачливого «домушника» на другие преступления, произошедшие на его «земле».