Чтение онлайн

Норвежский исследователь В. Стефанссон пишет, что массильский корабль был прочным судном длиной до 40 метров, способным долго плавать в водах Северной Атлантики. Водоизмещение его достигало 400—500 тонн, так что корабль Пифея был крупнее и маневреннее скор­лупки «Санта-Мария» Колумба, которая 18 столетий спустя пересекла Атлантику.

Главной задачей Пифея было выяснить, остров ли Британия, или часть материка. Во время своего плавания вокруг Британии Пифей совершил подвиг, и имя его про­славилось, несмотря на озлобленную критику многих современников и более поздних авторов. В течение шести дней он плыл по Северному морю к загадочной земле Туле.

Две тысячи лет исполнилось спору о том, что это за земля — Туле. Называют и Норвегию, и Оркнейские ост­рова, и даже Исландию.

Хотя подлинники записок Пифея утеряны, мы много знаем об их содержании. Античные географы и историки интересовавшиеся Британией, немало заимствовали из его трудов. Но о плавании в Страну Янтаря мы знаем еще меньше, чем о пребывании в стране Туле. Из всех районов, где возможно, побывал Пифей, янтарь имеется только на Северных Фризских островах, и запасы его там могли стать основанием для постоянных торговых связей.

Отношение к Пифею изменилось лишь через тысяче­летие. Его стали считать не только правдивым писате­лем, автором трактата «Об океане» и «Описания земли», но и приписали ему то, чего он явно не совершал — на­пример, открытие Исландии...

И еще очень важный момент, ради которого мы, собственно говоря, и включили этот сюжет в наше по­вествование о Канарских островах. Экспедиция массалиотов под началом Пифея — прекрасный пример дру­желюбного отношения представителей цивилизованного мира к племенам и народам, стоявшим на более низком уровне социального и культурного развития. Ведь именно благодаря этому эллинам удалось проникнуть в такие об­ласти Ойкумены — Северо-Западной Европы и Африки,— куда позже буквально продирались вооруженные до зу­бов римские легионеры, а еще позже — конкистадоры средневековья...

Штормовые ветры с востока вынесли корабль Колея через Гибралтар в океан. Он первым из известных нам греков оказался в Атлантике. «...После этого корабль, принадлежащий самосцу Колею, по пути в Египет, зане­сен был на этот самый остров Платею (остров Бамба у берегов Северной Африки.— Н. Н.)... затем они снялись с якоря и пустились в море по направлению к Египту, восточным ветром были отнесены в сторону, ветер не унимался, так что они прошли Геракловы Столбы и прибыли по указанию божества в Тартесс». О Тартессе мы уже упоминали, здесь нам важно другое — греки выходили в Атлантику за несколько веков до начала нашей эры и могли посещать Канарские острова. При поисках возможных предков канарцев понадобятся и эти сведения.

Правда, возможно, что молва приписала Колею подвиги, совершенные несколькими, а может быть, и многими мореходами, чьи имена не сохранились. Но это не меняет сути открытий. Дата плавания Колея точно не становлена, но это был примерно 600 год до нашей эры.

Прошло 70 лет. Авиен сообщает: «...колонны Геркулеса. Шумит вокруг них могучий ветер Севера, они ж незыблемо стоят. Выдаваясь вперед, высокий горный кряж здесь к небу поднимает свою главу. Эстримнидой она звалась в более древние времена». И далее — рассказ об Эстримнидах, олове и цинке. И о путешественнике Эвтимене из Массилии. Он совершил свое плавание в году до нашей эры. Ученые назвали его экспедицию юпыткой жителей Массилии поселиться по побережью Африки, попыткой, которой вскоре воспользовались кар­фагеняне». Где побывал Эвтимен — неясно. Судя по его рассказу, он дошел на севере чуть ли не до Ирландии, на юге — до устья реки Сенегал. «Когда Сципион Эмилиан стоял в Африке во главе войска, автор анналов Полибий получил от него флот для того, чтобы, проплыв вокруг, исследовать эту часть света»,— читаем мы у Плиния Старшего.

Победа Рима над Карфагеном положила конец блокаде Гибралтара. Но о западном побережье Африки рим­ляне знали гораздо меньше в 150 году до нашей эры, чем на несколько столетий до них греки, финикийцы и карфагеняне. С победой Сципиона над пуническим соперни­ком Рима римляне заинтересовались странами, с которыми Карфаген торговал. Самым южным пунктом, куда аог дойти Полибий, был мыс Зеленый. И наверняка рим-суда заходили на Канары, которые лежат на мор­ских путях из Европы в Западную Африку.

Конец V века нашей эры был суровым време­нем для Европы — войны, нашествия, междуусобицы заставляли людей искать пристанища в забытых богом уголках Ойкумены. Одним из таких краев обетованных и стала Ирландия, лежавшая в стороне от бурных евро­пейских событий. Но остров был небольшим и всех страждущих покоя вместить не мог. Перенаселение стало причиной того, что многие — и вновь прибывшие, и ко­ренные жители — вынуждены были покидать остров. Жестокая необходимость эта не миновала и людей церк­ви — для монахов, совершивших какой-либо проступок, было даже придумано наказание: провинившихся сажали в лодку и пускали в море на волю волн. «Если монах не­виновен, волны прибьют лодку к берегу, если совесть не­чиста — море унесет его...»

Впрочем, находились отшельники, которых увлекала сама идея путешествия по волнам неведомого моря. Та­ким был и монах по имени Брендан.

Все сведения о плаваниях Брендана содержатся в тексте «Навигацио Санкти Брендани, Аббатис» («Плава­ние святого Брендана, аббата»), дошедшего до нас. Он родился около 489 года в Ирландии, в графстве Кер­ри, где с зеленых холмов стекает в воды Атлантики река Шанон. Он прилежно учился, овладел основами матема­тики, астрономии, навигации, много ездил по стране. В поездках Брендан собрал несколько единомышленников, согласившихся сопровождать его в плавании. Они по­строили корабль и вышли в море.

Оксфордский историк Тимоти Северин, прекрасно из­вестный всем нам по замечательным экспедициям в Ин­дийском океане, Средиземном и Черном морях, повто­ривший это легендарное плавание, доказал, что обшивка из бычьих кож, обработанная дубовым экстрактом и сма­занная животным воском, превосходно служила морехо­дам на всем протяжении экспедиции.

 ...Плавание было долгим и тяжелым. Первой землей на горизонте стал маленький остров «с потоками воды, низвергающейся с обрывов». Здесь странники нашли жилье и пищу. К этому описанию подходит остров Свя­той Килды из числа Гебридских островов (кстати, из­вестно, что там было древнее ирландское монашеское поселение). Оттуда путешественники поплыли к другим островам; на одном были «стада белоснежных овец и реки, полные рыбы», на другом — «трава и белые птицы». По мнению некоторых исследователей, эти детали дают основание полагать, что Брендан и его спутники достигли островов Стрёме и Вогё (Фарерские острова). Далее следовали два неопознанных острова: первый с «монашеством», второй с водой, «которая отупляет того, кто ее пьет». Сильные штормы увлекли курак Брендана на север, где он увидел «море, как скисшее молоко», и «ог-мный кристалл» (или «хрустальную колонну»). По-видимому, путешественникам повстречались битый лед и айсберг.

 Вскоре судно подошло к «горам, извергающим пламя», и «красным скалам» — «воздух там дышал дымами». По всей вероятности, то была Исландия. Шторм занес мореплавателей на пустынное побережье, где они жили некоторое время «во чреве кита», то есть укрывшись за толстыми ребрами китового скелета. Специалисты полаг­ают, что пустынным побережьем скорее всего была Гренландия. После сильной бури и длительного плавания отважные путешественники оказались в «стране с солнцем, лесами и большой рекой, уходившей внутрь страны». Может быть, это было побережье полуострова Лабрадор и река Св. Лаврентия?

Такова история экспедиции Брендана. Как и всякая легенда, дошедшая до нас через столетия, она «дополня­сь» и «уточнялась» пропорционально количеству людей, с нею знакомившихся и ее передававших. Однако основа сказаний оставалась неизменной до XI века, когда ее писали. Итак, если верить легенде, в VI веке нашей эры состоялось плавание ирландцев в сторону Северной Америки... Но дошли ли они до нее?

Многие элементы ирландского эпоса позволяют предполагать, что ко времени его появления уже были известны особенности восточного побережья Северной Америки. Так, в эпосе упоминается «остров винограда, который густо порос кустарником, все ветви его низко наклонились к земле».