Чтение онлайн

Но она должна была знать, должна была понимать, насколько это тяжело и для меня. А если и понимала, то, возможно, ей было все равно.

— Хорошо, — сказал я, кивнув ей. — Если это то, чего ты хочешь, я могу рассказать план остальным. Им это не понравится, но они не смогут ничего с этим поделать.

— Спасибо, — сказала она.

Она улыбнулась мне с силой миллиона разбитых сердец. Это была самая печальная вещь, которую я когда-либо видел, а я видел много печальных вещей на своем веку, вещей, которые будут преследовать меня до самой могилы.

И тогда я понял, по одной лишь улыбке, что моя Луиза, моя королева, сломила меня.

Луиза

В ту ночь я спала одна. На самом деле, я провела в одиночестве и большую часть дня. После того, как я узнала новости и придумала свой собственный ужасный план, Хавьер рассказал своим помощникам о том, что нам предстоит сделать. Они, как я и предполагала, восприняли это не очень хорошо. Эсте насупился, как плаксивый мальчишка, и даже Хуанито смотрел на Хавьера с пренебрежением. Должна признаться, как бы я ни высмеивала его за глупую гордость, в какой-то момент мне стало его почти жаль.

Доктор, казалось, воспринял это хуже всех. В своей спокойной, циничной, чудовищной манере он ругал Хавьера всеми возможными способами. Он называл его слабым. Мягким. Киской. Он говорил обо мне, как будто меня даже не было в комнате, но эти непристойные оскорбления о том, как хорошо я, должно быть, трахаюсь, ничего не значили. Все, что меня волновало, это воплощение моего плана в жизнь.

И, в конце концов, именно это и произойдет. Хавьер потерял лицо среди своих людей, но они будут защищать картель в целом. Меня отпустят. На следующий день Хуанито отвезет меня в Кулиакан. Я буду выглядеть так, будто только что сбежал откуда-то. У меня будет история, которую нужно рассказать. И тогда я буду надеяться на лучшее.

Я знала, что Хавьер был недоволен моим выбором, я тоже была недовольна. Мне было так страшно, что я оцепенела. Я не позволяла себе думать о том, что со мной может случиться, просто знала, что это должно быть сделано. Мои шансы на выживание были крайне малы. Мои шансы на гнусное издевательство, мучения и пытки были чрезвычайно высоки. В любом случае, меня ждала сильная боль.

Но, как я делала всю неделю, я отодвинула это на второй план. Пыталась насладиться последним днем, проведенным в этом доме, который в лучах умирающего солнца стал золотым, а вовсе не тюрьмой. Мне хотелось, чтобы Хавьер был рядом со мной, но он игнорировал меня, избегал меня. Я знала, что это к лучшему. Знала, что, если буду с ним, в его постели, это сделает уход еще сложнее.

Дело даже не в том, что мы с Хавьером были любовниками. Мы не были ничем таким, что можно было бы объяснить. Те отношения, которые у нас были не поддавались объяснению. Не было никакого смысла в том, чтобы я чувствовала нечто большее, чем просто влечение к такому мужчине, как он, и все же я чувствовала. Я не должна была позволять своим эмоциям оправдывать то, что он сделал, то, каким человеком он был, но, опять же, я это сделала.

Я должна была быть благодарна за то, что он не убил меня, что для него это не было даже вариантом. Неделю назад я была бы уверена, что он отрубит мне голову, причем с ликованием. Теперь он был готов принять удар по своему эго, не только чтобы не убивать меня, но, и чтобы отпустить. Не говоря уже о том, чтобы позволить мне осуществить план, который я, его заложница, инициировала.

И все же, я по-прежнему желала большего. Я хотела, чтобы он попросил меня остаться здесь. Хотела, чтобы он протестовал еще хоть немного. Могли быть и другие способы обойти все это. Он мог бы уехать и увезти моих родителей в безопасное место, а меня оставить здесь, как свою. Я бы с радостью осталась. Возможно, в этом доме не было любви, но это было лучше, чем дом ненависти.

Я не могла найти слов. Не видела смысла. Должно было быть достаточно того, что он, наконец, увидел во мне человека. Просто то, что я была человеком, означало, что я также хотела того, чего не могла иметь.

Его.

На следующее утро, после крепкого сна, меня разбудил стук, Эсте принес мне завтрак. Он был одним из последних людей, которых я хотела видеть.

— Я подумал, что ты заслужила завтрак в постель, поскольку это твой последний прием пищи с нами и все такое, — сказал он, закрывая за собой дверь ногой и ставя поднос на прикроватный столик. Он бросил на меня косой взгляд. — Только потому, что ты уходишь, я могу надеяться, что ты не стукнешь меня по голове миской с фруктами или еще чем-нибудь. — Я не улыбнулась, а просто уставилась на него. — Сегодня без шуток, да? — спросил он, пожав плечами. Он сел на край кровати, и я инстинктивно притянула ноги к себе. — Знаешь, Луиза, я думаю, что мы, возможно, начали не с той ноты. Но я просто хотел, чтобы ты знала: ты мне нравишься.

Я поморщилась.

— Это должно быть чем-то хорошим?

— Это ничего не значит, — сказал Эсте. — Но я понимаю, почему Хавьер так одержим тобой.

— Одержим? — это было новостью для меня.

— Не будь слишком польщена, — сказал он язвительно. — Хавьер легко становится одержимым. Хотя с женщинами это случается нечасто. Учитывая то, как все складывалось для него в прошлом, и его преданность делу создания империи, я удивлен тем, как все обернулось.

— Но ты недоволен этим, — сказала я.

— Да. Я думаю, что он позволил своим чувствам к тебе затуманить его рассудок. Но все могло быть и хуже. — Чувства ко мне? Я хотела попросить его уточнить, рассказать больше. Но понимала, что это чертовски неуместно, учитывая мои ужасные обстоятельства, и внутренне укорила свое сердце за то, что оно даже пропустило удар. Эсте изучал мое лицо. — Просто чтобы ты знала, — сказал он осторожно, со знанием дела, глядя в глаза, — его чувства к тебе означают только то, что он не убьет тебя. Вот и все. Большего ты от него не добьешься. Это все равно, что добывать кровь из камня.

— Знаю, — быстро сказала я. — Никогда не думала иначе.

Он кивнул и похлопал по кровати.

— Хорошо. Ну, я полагаю, мне пора идти. Надеюсь, все это того стоит. Ты могла бы так же легко исчезнуть и получить новую личность, новую жизнь, новое все.

Я покачала головой.

— Не могу так поступить. У меня есть совесть.

— И это будет твоей смертью, — сказал он. — Хуанито приедет за тобой через час. Это долгая дорога, как ты знаешь, — он встал и сделал паузу, как будто что-то вспоминая. — О, и еще раз прости за то, что ударил тебя электрошокером.

Я холодно посмотрела на него.

— Правда? Я все еще думаю о том, чтобы ударить тебя по голове этим подносом, просто так.

Он усмехнулся.

— Я так и думал.

Он открыл дверь.

— Эстебан, — окликнула я его. — Не мог бы ты позвать сюда Хавьера?

Его лицо скривилось в сомнении.

— Я постараюсь.

Дверь закрылась, и я стала ждать. Когда час приблизился, я надела платье и кроссовки — единственные вещи, в которых мне предстояло притвориться, что я сбежала. Больше у меня ничего не было. Ни денег, ни документов, ничего. Я уставилась на свое лицо в зеркало. Мне было интересно, увидит ли Сальвадор ужас в моих глазах и примет ли его за то, где я была, а не за то, куда собиралась. Я надеялась на это.