Чтение онлайн

Дыхание с запахом сигарет коснулось моего лица.

— Прошу прощения, — пробубнил Франко. — Это был единственный способ заставить ее вести себя тихо.

Тяжелая пауза заполнила комнату. Наконец-то, руки исчезли с моего лица и мое тело мгновенно расслабилось. Перед моим лицом был мужчина и я чувствовала пряный аромат чая, исходивший от него.

— Посмотри на меня, Луиза Рейес.

«Чавес», — сказала я себе. — «Я всегда была Чавес».

— Дорогая, тебе интересно знать где ты находишься?

— Меня зовут Луиза Чавес, — сказала я. Открыв глаза, я встретилась с его золотыми, глядящими на меня в упор. Как орел на добычу. — И я знаю, кто вы. Вы — Хавьер Берналь.

Он удивленно приподнял бровь и кивнул. Я видела его фотографию раньше, в новостях. Она была одна, и это было фото для документов, но даже на ней его глаза производили неизгладимое впечатление. Они смотрели прямо в душу, лишая вас уверенности в себе. Он был одним из тех людей, которых Сальвадор боялся несмотря на всю свою власть. Он был единственным, из-за кого меня держали взаперти или выпускали только в сопровождении полиции.

И все же я была здесь в холодном, протекающем подвале, с пятью карателями, камерой и ножом, который лежал на стуле напротив меня.

Все было впустую. Я могла убежать от Сальвадора, но никогда не смогла бы убежать от картелей.

Я сама выпросила себе эту участь.

— Ты знаешь, почему ты здесь, — неторопливо сказал Хавьер, выпрямившись в своем строгом черном костюме. Он подошел к табуретке, взял нож и посмотрел на меня поверх плеча. — Или не знаешь?

Я едва могла дышать. Я хотела посмотреть на остальных: на Франко, на Эсте, на двух других мужчин. Но его взгляд заморозил меня, как оленя в свете фар.

— Для чего нож? — спросила я болезненным, сухим голосом.

— Ты узнаешь потом, — сказал он. — Это для твоего мужа, для Сальвадора, — он шагнул в сторону и махнул рукой в камеру. — И это тоже для него.

Он посмотрел на кого-то через плечо и кивнул. Я услышала звук рвущейся изоленты и в тот момент мне заклеили рот. Я беспомощно извивалась пока свет в подвале приглушили. Мужчины отошли в сторону, пока Хавьер шел за камеру. Передо мной зажегся белый свет.

Хавьер откашлялся, скрыв лицо в тени, и громко сказал в камеру:

— Это Луиза Рейес, бывшая королева красоты штата Байя и собственность Сальвадора Рейеса. Сальвадор, у нас есть твоя жена и длинный список требований, которые, я знаю, ты можешь выполнить. Я жду от тебя, что ты будешь с нами сотрудничать, в противном случае, она умрет в течение семи дней. Если ей повезет, конечно. Я дам тебе время подумать о том, что ты готов отдать за нее. Тогда мы с тобой свяжемся. До встречи. — Свет камеры погас, и вся комната осталась в темноте. — Я надеюсь, твой муж часто проверяет электронную почту. Выставлять такое на «YouTube» было бы неудобно, — он медленно подошел ко мне, с ухмылкой на лице и сверкающем в руке ножом. Его глаза горели в тени, заставляя все остальное мрачнеть. Он поднял нож. — Я думаю, это будет больно только в первый раз.

Мои глаза сосредоточились на серебряном лезвии, ужас внутри меня стал таким сильным, и мне стало сложно дышать через изоленту. Мои легкие сжались в панике, перед глазами появились точки. Я почувствовала руку на своей ключице, сжимающую блузку.

И затем все потемнело.

Тремя месяцами ранее.

— Прошу прощения, мисс.

Я вздохнула и досчитала до десяти, чтобы успокоиться. Медленно поворачиваясь, я напомнила себе, что нужно ответить на английском.

— Да?

Какой-то мужчина и его приятели уставились на меня своими дурацкими кокетливыми взглядами, которыми пялились на меня с самого их прихода. Я была счастлива, что они попросили счет, ведь я мечтала о том, чтобы они наконец свалили из бара и продолжили свои туристические пьянки, как и остальные белые, которые приезжают в этот проклятый город Кабо-Сан-Лукас. Но, как оказалось, мучения не закончены. Парень, позвавший меня, самый мерзкий из всей компании, взмахнул своими бровями и кивнул на место позади меня.

— Вы что-то обронили.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но благоразумно промолчала. На полу валялся мой карандаш. Не то чтобы я не могла запомнить заказы без него.

— Спасибо, — сказала я и наклонилась, чтобы поднять его.

Парни фыркнули, и я сразу же выпрямилась. Они просто хотели увидеть меня в такой позе, ведь моя форма в Коктейлях Кабо состояла из самой короткой юбки, когда-либо существовавшей.

Я проигнорировала их, даже не удосужившись повернуться, и продолжила свой путь. Я хлопнула своей папкой с счетом по столу и посмотрела на квитанцию. Эти маленькие ублюдки даже не оставили мне чаевых. Это конечно не принято в Мексике, но можно было ожидать от американцев в туристическом городке.

— Опять кинули? — спросила Камилла.

Я посмотрела на нее, когда она откупоривала две бутылки пива. Как обычно, на эльфийском лице моей коллеги была озорная улыбка. Ей всегда доставались чаевые, наверное, потому что она много улыбалась.

— Да… — ответила я, вытирая пот со лба. Вентиляторы работали во всю, но в баре всегда было очень жарко, независимо от времени года. Я обернулась и посмотрела на стол, за которым сидели те парни, ухмыляясь и поглядывая в мою сторону. — Вон те сволочи.

— Ты же знаешь, что стоит просто пошутить и улыбнуться пару раз, и возможно тебе заплатят больше, — сказала она с невинным лицом, ставя пиво на поднос.

— В тот момент, когда я буду милой с ними или флиртовать, они подумают, что смогут мной воспользоваться. Я не хочу, чтобы обо мне сложилось ложное представление.

— Луиза, я начинаю думать, что ты боишься мужчин. — Я запаниковала. — Ну? Не боишься же? — Не дождавшись ответа, она закатила глаза. — Я лесбиянка, потому что мне нравятся киски, а не потому что я боюсь мужиков, — с этими словами она взяла пиво и пошла к своему столику.

Я помяла свою шею сзади, пытаясь облегчить напряжение в той области, которое не проходило. Было одиннадцать часов вечера, и я отработала двенадцать часов. Мне осталось еще три, прежде чем, я смогу уйти и проехать еще сорок минут до дома моих родителей в Сан-Хосе-дель-Кабо. Эти мысли заставили меня вспомнить, что у мамы завтра день рождения, и она заслуживает нечто особенное. У нас было мало денег — я была единственным кормильцем в семье с тех пор, как мой отец начал страдать от ранней стадии болезни Альцгеймера. Моя мама была слепой, кроме этого она была абсолютно здоровой, но, само собой, ни она, ни папа не могли работать. Мне было всего двадцать три, но я работала с детства. Даже когда мой отец мог работать — он получал гроши. Я уже давно привыкла к бедности и тяжелой работе.