Чтение онлайн

А иногда я веду себя как придурок.

Ты была права, когда отшила меня, и я, честно говоря, не могу сказать, что виню тебя за то, что ты ушла. Что я могу сказать, так это то, что я не врал, когда говорил, что хочу, чтобы ты взялась за эту работу. Не хочу показаться преследователем, но я следил за тем, чем ты занималась последние три года, и я чертовски впечатлен. Думаю, что ты могла бы править миром, если бы захотела, Табби.

В любом случае. Поскольку я тебя больше никогда не увижу, то воспользуюсь этой возможностью, чтобы извиниться. Искренне. Удачи тебе. Я уверен, что над чем бы ты ни работала дальше, это будет гораздо интереснее, чем встреча с Мирандой Лоусон.

Твой,

Коннор

Мне кажется, что я стою с письмом в руках очень долго. Затем я сжимаю письмо в кулаке.

— Хорошая попытка, морпех.

И выбрасываю письмо в мусорное ведро.

***

Дорога от округа Колумбия до Манхэттена занимает чуть меньше пяти часов без пробок. Поскольку сегодня суббота и я выехала на рассвете, то рассчитывала быть дома к полудню. К сожалению, на магистрали Нью-Джерси произошла авария, так что дорога заняла еще несколько часов. К тому времени, как я добираюсь домой, я уже раздражена и голодна.

— Милая, я дома! — кричу я, заходя внутрь.

— Мы здесь! — отвечает слабый голос со стороны гостиной.

Мой таунхаус находится в шикарной части Гринвич-Виллидж. Я купила его два года назад и тут же сорвала все отвратительные фиолетовые ковровые покрытия, которые так любил предыдущий владелец, вместе с кроваво-красными викторианскими обоями в цветочек, от которых у меня мурашки бегали по коже. Это было все равно что жить внутри гнилой сливы. Теперь стены выкрашены в нежный яичный цвет, полы – из глянцевого черного дерева, а мебель… Я всё еще работаю над мебелью. В пятиэтажном доме с шестью спальнями присесть можно только за столом в моем кабинете, на диване в гостиной, на полу или на моей кровати.

Я бросаю свои сумки возле лестницы на второй этаж и иду по коридору. Когда добираюсь до гостиной, я упираю руки в бока и улыбаюсь, забавляясь этой сценой.

Хуанита, моя пятнадцатилетняя соседка, сидит, скрестив ноги, на полу перед диваном с открытым пакетом Cheetos на коленях и банкой Red Bull в одной руке. Она одета в школьную форму, состоящую из белой рубашки и клетчатой юбки, но ее худые ноги босые, как и ступни, а буйная копна вьющихся темных волос забрана сзади в неряшливый хвост. Пол вокруг нее усеян обертками от конфет, пустыми банками из-под газировки, выброшенными пакетами из-под чипсов и школьными учебниками. На кофейном столике перед ней стоит открытый ноутбук, и она смотрит борьбу ММА, свое самое любимое занятие в мире.

Стараясь придать своему голосу строгости, я говорю: — Когда кто-то говорит тебе «чувствуй себя как дома, пока его нет», Нита, это эвфемизм, означающий «чувствуй себя комфортно». А не «заселяйся и превращай дом в свинарник».

Она не утруждает себя признанием этого и не смотрит в мою сторону.

— Когда ты купишь телевизор? Что ты за чудачка, у которой нет телевизора?

— Я не чудачка. Я лимитированная серия.

— Пф.

— Я также хотела бы отметить, что я единственная в этой комнате, на ком нет крысы.

Любимая крыса Хуаниты, Элвис, сидит у нее на голове. Он белый с большими черными пятнами, как у коровы. Хуанита спасла его из ливневой канализации, когда он был маленьким, и с тех пор они неразлучны. Он путешествует с ней на плече или в ее рюкзаке, к ужасу ее матери и школьных учителей. Когда директор сказал, что отстранит ее от занятий, если она не прекратит приводить Элвиса на занятия, Хуанита пригрозила позвонить в отдел гражданских прав Министерства юстиции США и сообщить, что ее права нарушаются в соответствии с Законом об американцах с ограниченными возможностями, потому что Элвис – это служебное животное, как собака-поводырь. Когда Хуаниту спросили, какие услуги он оказывает, она с невозмутимым видом ответила: «Эмоциональную поддержку».

Я люблю этого ребенка.

Она приходит сюда каждый день после школы, чтобы сбежать от своих шестерых братьев и сестер, которые все еще живут дома. Она говорит своей матери, что я помогаю ей с домашним заданием по математике, но реальность такова, что Хуанита могла бы сама вести занятия по математике.

— Ты говоришь так, будто это хорошо, — отвечает Хуанита и тянется, чтобы почесать Элвиса за ухом. Он дрожит от удовольствия, его белые усы трепещут. — Как прошла работа?

— Как ты думаешь, как все прошло?

Хуанита фыркает.

— Я думаю, ты уменьшила яйца другого богатого белого старикашки до размера горошины.

— Я так и сделала. Еще пара шариков размером с горошину пополнят мою коллекцию. — Я удовлетворенно вздыхаю. Мне действительно нравится моя работу. — Я собираюсь сделать сэндвич. Хочешь?

Ее внимание все еще приковано к экрану компьютера, где двое парней без рубашек и босиком избивают друг друга до полусмерти, Хуанита говорит: — Не-а. Я не голодна.

Я смотрю на обертки от нездоровой пищи, разбросанные вокруг нее.

— Ты бы не умерла, если бы время от времени ела нормальную еду, малыш.

Хуанита корчит гримасу.

— Конечно, Лурдес.

Лурдес – имя ее матери. Так она называет меня, когда я лезу не в свое дело.

Она часто называет меня так.

— Как тебе будет угодно, — беззаботно говорю я и оставляю Хуаниту и Элвиса наслаждаться их шоу.

На кухне я сбрасываю обувь и открываю холодильник. В отличие от остального моего дома, он всегда набит битком. Пустой холодильник – одна из немногих вещей, которые меня пугают.

— Ростбиф, проволоне1, помидоры, листья салата, — говорю я, собирая всё подряд. — Привет, мои красавцы!

Я беру хлеб из кладовки, делаю себе сэндвич и ем его, стоя над кухонной раковиной. Затем я делаю еще один сэндвич, кладу его в зип-пакет и убираю в рюкзак, который Хуанита оставила на тумбочке у входной двери.

Потом поднимаюсь наверх и распаковываю вещи. Когда мои вещи убраны, я прохожу по коридору в свой кабинет, включаю компьютер и проверяю электронную почту.

Ничего вообще от слова совсем!

И старое, знакомое одиночество кладет голову мне на плечо и целует в щеку.

Это самое худшее время, когда я прихожу домой с работы и у меня нет никаких планов. Во время работы, мои мысли заняты, а когда мои мысли заняты, я могу не задумываться о смысле всего происходящего днями и неделями. Но когда я не работаю…

«Держу пари, ты бы сошла с ума, если бы тебе не нужно было разгадывать головоломку. Верно?»

Морпех и его раздражающе проницательные наблюдения.