Чтение онлайн

Ближе к вечеру, когда я облачилась в платье и посмотрела на себя в зеркало, то увидела там незнакомку. Сапфировый шелк оттенял пшеничный оттенок моих волос, а серебряное шитье подчеркивало стальной блеск в глазах. На шее вместо змеи красовалась тонкая нитка жемчуга, подаренная Софьей. Ничего лишнего, лишь природная красота и изящество.

— Сегодня все мужчины будут у ваших ног, хозяйка, — восхищенно произнесла Миланья, закрепляя в моих волосах гребень с сапфирами.

Ровно в шесть часов дверь распахнулась без стука. Я даже не обернулась, прекрасно зная, кто пришел, и подготовилась выдержать первый удар. Оболенский в парадном мундире с лентой Андрея Первозванного выглядел празднично и элегантно.

Торжествующий взгляд канцлера мгновенно потемнел, когда он увидел мое платье. Он скрипнул зубами, по скулам заходили желваки, а глаза опасно сузились. Удавка на шее затянулась так сильно, что я невольно схватилась за горло.

— Почему на тебе другое платье? — процедил он сквозь зубы.

— Это подарок императрицы, Ваша Светлость, — я склонилась в реверансе, пытаясь справиться с удушьем. — В годовщину коронации будет правильно выказать почтение Ее Величеству.

— Ты мне перечишь? — Оболенский приблизился, пытаясь раздавить меня тяжелой аурой. — Я создал тебя из пепла, вернул имя и статус. Так ты за это благодаришь? Я же в любой момент могу лишить тебя всего, включая дыхание! Помни об этом, когда будешь улыбаться гостям. Даже не думай, что твоя выходка останется без ответа. Отправишься на праздник, как есть, нет времени на переодевания. Сегодня ты пройдешь по краю пропасти, и только я буду удерживать тебя от падения.

— Без меня вам через нее никогда не пройти, — прошептала почти беззвучно.

Оболенский замахнулся, словно хотел ударить меня, но в этот момент в коридоре раздались уверенные шаги Павла Романова. Его появление мгновенно разрядило обстановку.

В парадном гвардейском мундире он смотрелся великолепно. Великий князь замер, прикипев ко мне таким восхищенным взглядом, что я почувствовала, как щеки заливает румянец. В глазах Павла я прочитала не только восторг, но и поддержку. Он сразу понял мой выбор и оценил вызов, брошенный канцлеру.

— Александра Ивановна, вы затмили все звезды Петербурга, — произнес он, целуя мою руку.

— Мы уже уходим, Павел Алексеевич, — Оболенский сухо кивнул, приветствуя великого князя. — Обязанности опекуна требуют моего присутствия рядом с подопечной в начале полонеза.

— Конечно, Владимир Андреевич. Надеюсь, вы позволите пригласить Александру на второй танец? — Павел не отводил от меня восторженных глаз. Напряжение между мужчинами так и искрило.

Канцлер лишь коротко кивнул, после чего подал мне руку и вывел в коридор. Павел пристроился слева, намереваясь сопровождать нас до бального зала. А я ощущала себя между молотом и наковальней, задыхаясь от удавки и тесного корсета.

По парадной лестнице мы спустились в зал, наполненный гостями, и почти сразу грянула музыка, открывая торжественный бал.

Мужчины в мундирах разных цветов радуги и дамы в шелках кружились в вальсе, создавая иллюзию бесконечного праздника. Но за этим фасадом я чувствовала напряжение стражей, скрытые кинжалы под камзолами и шепот заговорщиков в темных углах.

В толпе мелькнуло знакомое лицо — Константин Ермаков в безупречном черном камзоле стоял у колонны. Он встретился со мной взглядом, полным такой тревоги, что у меня перехватило дыхание. Костя кивнул мне, почти незаметно, а я улыбнулась ему кончиками губ.

Как назло, оркестр заиграл полонез, и Оболенский, не принимая возражений, увлек меня в круг. Он вел жестко, контролируя каждое движение, словно пытался подавить меня физически. Я чувствовала на себе сотни взглядов — любопытных, завистливых, осуждающих. Опальная графиня Витте, вернувшаяся во дворец под крылом самого могущественного человека империи, стала темой номер один для сплетен. Но я высоко держала голову и смотрела прямо перед собой, несмотря на то что каждый шаг отзывался болью в шее.

Где-то среди толпы промелькнуло лицо Николая Аксакова, но его внимание меня совершенно не волновало. Александре повезло, что она не связала жизнь с этим ничтожеством.

— Улыбайся, — процедил канцлер на ухо. — Скоро все они склонятся перед нами.

Изображая покорность, я выдавила из себя подобие улыбки. К счастью, музыка сменилась на вальс, и перед нами возник Павел, приглашая меня на обещанный танец.

Оболенский нехотя передал мою руку великому князю, и я наконец смогла вздохнуть свободнее. Мы закружились по залу, и мир вокруг превратился в размытое пятно золота и света. Павел вел меня деликатно, но в его движениях чувствовалась скрытая сила.

— Мы готовы, Саша. Михаил и Константин на позициях, — шепнул он, наклонившись ко мне и обдавая горячим дыханием.

— Оболенский что-то подозревает, — так же тихо ответила я.

— Пусть подозревает, теперь уже поздно что-то менять. Держитесь рядом с ним, пока мы не подадим знак.

Павел крепче сжал мою ладонь, придавая уверенности, которой мне так не хватало. Жаль, что вальс закончился слишком быстро, и реальность обрушилась на меня зловещей тенью Оболенского.

— Довольно танцев, — бросил он, подавая мне руку. — Его Величество желает нас видеть. Наступает время для главного действия сегодняшнего вечера. Александра, не подведи меня. Помни, что каждое твое слово, каждое движение находится под моим контролем. Если допустишь хоть одну ошибку, то она станет для тебя последней.

Канцлер повел меня в сторону возвышения, где восседал император с семьей. Гвардейцы расступались перед нами. В их глазах читался страх вперемешку с почтением.

Оболенский шел с триумфальным выражением лица, как будто уже чувствовал вкус победы. Удавка на моей шее горела огнем, но я больше не боялась. За моей спиной стояли те, кто никогда не предаст.

Мы остановились перед императором Александром Петровичем и склонились в поклоне. В зале воцарилась глубокая тишина.

— Ваше Величество, позвольте представить мою подопечную, — начал Оболенский.

Я подняла голову, встречаясь взглядом с императором, и почувствовала, как в этот момент в памяти канцлера пробуждаются зашитые мной воспоминания. Он побледнел, рука, державшая мою, заметно дрогнула. Ловушка сработала. Теперь, когда Оболенский должен максимально сосредоточиться на ритуале, прошлое начало пожирать его изнутри, лишая уверенности, которая служила главным оружием.

Оболенский вытащил из-за пазухи свиток, который я переводила бессонными ночами вместе с Туровым. По залу пронесся вздох изумления и страха. Удавка на моей шее натянулась до предела, напоминая, что любое слово портив опекуна станет последним.

— Дамы и господа! — торжественно провозгласил канцлер. — Сегодня вы все станете свидетелями того, как империя обретет истинное величие! — он приступил к чтению свитка, усиливая голос магией, отчего он зазвенел под сводами зала.

Первые же слова на мертвом языке отозвались в моем теле болью, словно кто-то провел раскаленным лезвием по магическим каналам. Вокруг зловещей фигуры Оболенского сгустилась тьма, которая начала расползаться в разные стороны, заплетаясь в причудливые узоры на паркете.