Чтение онлайн

Вика поплыла. Никто никогда не называл ее изысканной. Никто в ней этого не видел. Какого черта в ней этого не видели? А ведь она была изысканной!

Боб подошел еще ближе. Еще шаг, и он впечатал бы Вику в стол.

В нос ударил острый запах мяса. Непонятно, исходил он из су-вида или от Боба.

Она едва не отключилась, когда вдруг донеслись голоса из гостиной. Видно, Сергей с Региной вернулись с террасы.

– Оссо-буко, – сказала она. – Что будем делать с оссо-буко, Боб?

Он хихикнул.

– Не волнуйся, – сказал он, резко отступив. – Я им займусь.

Вика бросилась в гостевой туалет. Он был крошечный и темный, совсем не такой, как ванная при спальне. Ощущения от запаха Боба, его жара, его желания были так сильны, что она с трудом смогла пописать. Так странно, сколько раз они уже виделись, а он ее как будто и не замечал никогда. Ну что же, теперь, по крайней мере, точно заметил. Хочет завести с ней роман? Наверняка! Она вгляделась в отражение в зеркале. У нее упругое тело с формами (“с формами” ведь не значит толстая? Она не толстая), полные губы, кошачий разрез глаз. Вика сдула с лица прядь рыжеватых волос, любуясь линией лба. Веки чуть тяжеловаты, но это придает взгляду чувственности – она прочла об этом в “Космо”. Конечно, Боб должен в нее влюбиться! Они бы встречались в шикарных отелях, где есть халаты, тапочки и маленькие подушки на кроватях. Они бы ужинали в лучших ресторанах, где подают масло на серебряных блюдечках. Она наконец попробует фуа-гра и шоколадное суфле, а может, даже отведает блюда от японского шефа. Боб купит ей ту комбинацию La Perla, которую она заприметила в витрине на Вест-Бродвее. А потом он бросит Регину и женится на ней. Она заслуживает кого-то вроде Боба куда больше, чем Регина! И точно так же может притворяться культурной. Может придумать себе деда, который сгинул при Сталине, и бабку, встречавшуюся со Стравинским или Баланчиным. Все равно Боб уже устал от Регины. А кто бы не устал? А попросить оплатить ее учебу – это уже слишком? Да вовсе нет! Но как быть с Эриком? О, с ним все будет в порядке. Боб будет оплачивать ему частную школу и возить в Альпы кататься на лыжах. Обычно они катались в Поконосе, и Эрик всегда жаловался, что на спусках лед и куча народу. Альпы ему понравятся куда больше. А потом будет теннисный лагерь летом. В каком-нибудь красивом месте, а не то убожество в Катскиллз, где дети целыми днями дуются в видеоигры в занюханном клубе. Да, а что же Сергей? Она представила, как он сидит один-одинешенек в их затхлом подвале, заваленном старыми игрушками Эрика и всякой ненужной хозяйственной ерундой. Сидит в темноте, в своем любимом кресле, лицо мокрое от слез, плечи трясутся. Ее обожгло волной нежности к нему. Вика вымыла руки, сбрызнула водой шею и вышла из туалета.

На улице стемнело, и гостиную мягко заливал свет от торшера. Вадик так и не вернулся, а Боб, вероятно, все еще возился с оссо-буко. Сергей с Региной были в комнате одни. Они доставали из буфета тарелки и расставляли их на журнальном столике. Болтали. От этой уютной сцены Вику замутило, и она предпочла ретироваться обратно в туалет.

При свете Вадиковой лампы Регина и впрямь немного походила на Джулию Робертс. Не считая пальцев на ногах, конечно. Но с другой стороны, как знать, что там за пальцы у Джулии Робертс.

– Я тоже люблю “Фрейзера”, – говорил Сергей. – Он добрый потому что. Добрый сериал о добрых людях. Иногда это то, чего не хватает. Немного доброты.

– Да, я понимаю, о чем ты. Он утешительный.

Вика промокнула рукавом лоб.

– Пардон! – сказал Боб, пролезая к столу с большим блюдом. – Вот и оссо-буко. А хозяин-то наш где?

И тут из ванной появился Вадик со своим айпадом.

Они ужинали, стараясь удержать на коленях тяжелые тарелки. Вика, Регина и Сергей сидели на диване, а Вадик с Бобом напротив, на больших кожаных пуфах. Места для бокалов на столике не было, поэтому их ставили на пол, у ног.

Вадик настоял, что Седжян должна присоединиться к их ужину, поэтому водрузил айпад в центре столика, рядом с блюдом с оссо-буко.

– Разве в Нью-Йорке сейчас не безумно жарко? – спросила Седжян.

– Безумно, – поспешил подтвердить Сергей.

– А вы еще и жареное мясо едите?

– Кондей рубит на полную, – сообщил Вадик.

Когда они закончили, Вадик собрал тарелки и принес большую миску салата.

– Кейл и персики, – объявил он.

Вике салат показался отвратительным. Кейл такой жесткий, как будто жуешь рукав кожаной куртки, а персики перезрелые и склизкие. И вообще, что за мода – подавать салат после мяса?! Она то и дело поглядывала на Боба, но он вел себя так, словно и думать позабыл об их встрече. Ну что ж, черт с тобой, Боб. Его лицо стало ровно-розовым, похоже, что выпито достаточно, чтобы переходить к презентации. Вика метнула взгляд на Сергея, но он явно целиком сосредоточился на выковыривании кейла из зубов.

– А где Седжян? – поинтересовался Боб. – Не вижу ее.

Он постучал по экрану и принялся выкликать ее, как будто она пряталась.

– Седжян? – позвал Вадик.

Седжян вздохнула с явным раздражением и сообщила, что идет в библиотеку.

– Сейчас десять часов! – запротестовал Вадик.

– Здесь семь, – ответила Седжян, – и мне, ребят, немного поднадоело смотреть, как вы едите.

– Седжян! – сказал Вадик, но экран погас.

Вадик положил айпад обратно на стол. Он был заметно расстроен.

– Мне нравится твоя квартира! – попыталась сменить тему Регина. – Она немного странная, но, может, как раз потому так тебе и подходит.

Боб согласно закивал и залпом выпил еще бокал. После следующего про презентацию можно забыть. Вика хотела ткнуть Сергея в плечо, но через Регину было не дотянуться.

– Все так, старик, – подтвердил Сергей, обращаясь к Вадику. – Здесь и вправду круто. Она не супербольшая, но тут хорошо дышится. А вот задыхаешься-то как раз на окраинах.

Вадик сидел, вперившись в свой бокал, и потом со вздохом произнес:

– А вы в курсе, что я хотел покончить с собой, когда жил в Джерси?

Только не про велосипед, подумала Вика. Она уже слышала эту историю раза три, если не четыре. И Сергей. И Регина. Но они все внимательно смотрели на Вадика. Даже Боб.

– Да, вот так-то. Хотел покончить с собой. Восемь лет назад, когда только приехал сюда. Сначала жил в Картерете, потом в Эвенеле. В Эвенеле имелся дайнер “У мамочки”. В Картерете – вид на стейтен-айлендовскую свалку. В Эвенеле я снимал трехкомнатную квартиру. Только приехал из Стамбула, там у меня было три комнаты, и я считал, это то, что надо. Но в Стамбуле была мебель, а тут – три огромные, совершенно пустые комнаты. В большой спальне я поставил кровать. В гостиной – телевизор и велотренажер, а на вторую спальню ничего не осталось. Пустота пугала меня. Я старался избегать этой комнаты, но то и дело в нее забредал. И решил перенести туда велотренажер. Он казался совсем маленьким в этой гулкой пустоте. Я сел на него и принялся крутить педали. Крутил и крутил, а потом вдруг поймал свое отражение в окне. Я верхом на этом велосипеде, кручу педали в огромной белой коробке. Выглядел в точности, как лабораторная крыса, которую пристегнули к какому-то прибору. Я слез с тренажера, пошел в ванную и взял банку с тазепамом. Я не знал, сколько таблеток нужно, чтобы покончить с собой. Десять? Двадцать? Тридцать для верности? Открутил крышку, а там – три. Всего три. Помню, думал, как же это все жалко выглядит. Ну, выпил те три и пошел спать. Проспал четырнадцать часов. Встал, собрал вещи – чемодан, компьютер, две коробки книг – и сбежал в город.

Регина принялась, как всегда в конце этой истории, то ли всхлипывать, то ли подхихикивать.

– Что такое тазепам? – спросил Боб.

– Российский транквилизатор, – пояснил Сергей.

– А здесь его можно купить?

– Не знаю. Это вроде ксанакса, только убойнее.

– И сколько нужно, чтобы отправиться на тот свет? – поинтересовался Боб.

– Так и не знаю, – ответил Вадик. – Было бы, что ли, приложение, которое помогает совершить самоубийство. Ну, чтобы находило самый простой и удобный способ.

– “Братан-самоубийца”? – предложил Сергей, и все засмеялись.

Ну вот же, вот он – идеальный момент ввернуть про свою идею! Так думала Вика. Но Сергей был Сергеем, и он не догонял.

Вика все же дотянулась до него за спиной у Регины и ткнула вилкой. Он не шелохнулся. Она ткнула сильнее. Он бросил на нее суровый взгляд. Она отлично знала, что он думает: что она бессердечная стерва, которая готова протащить их идею сразу после рассказа о самоубийстве. Но ей было плевать, что он думает.

– Боб, – начала она.

Боб поднял на нее глаза. Они сровнялись цветом с лицом. Красные. Какая там встреча на кухне, казалось, он с трудом понимал, кто перед ним. Оставалось надеяться, что он пока еще соображает.

– Боб!

– Да?

– По поводу смерти…

– Да?

– У Сергея есть отличная идея для приложения.

Все уставились на нее, как будто она допилась до чертей. Она была навеселе, но ей было плевать. И на легкость и непринужденность тоже плевать. Она просто сейчас с ходу выложит их идею. Выложит прямиком Бобу.