Чтение онлайн

Понимая, что он ждет от меня реакции на вопрос, тихо выдохнула

— Им все равно, — медленно отвела глаза в сторону. Еще одна истина не нужная никому. Только бы не дать предательским слезам появится. Не здесь и не сейчас.

Мой ответ, остался без внимания, потому что таким же рассерженным тоном Валентин продолжал.

— А, знаешь, я жду. Жду сопливую историю. Что тебя никто не понимает. Жизнь — дерьмо.

Он зло ухмыльнулся

— Сколько тебе? Шестнадцать? Пятнадцать? На вид не больше. Может стоит книжки там почитать, или в кружок бисероплетения сходить? А еще лучше ремня попробовать.

"Нашелся умник, проповедь читать о моей никчемной жизни", непрошеные слезы снова напомнили о себе. К тому же боль от ушиба набирала новые обороты. Глубоко вздохнув, выпалила:

— Отстань, понял? — Решительно развернулась по направлению к остановке посильнее запахивая куртку.

— Не отстану, пойдешь со мной. Или ты думаешь я сейчас уйду, а ты снова какую то глупость выкинешь? Малолетка, блин, — зло выругался он.

— Не отстанешь — буду кричать, — пригрозила я. По большому счету мне терять нечего.

Глаза у мужчины стали непроницаемыми, и он приблизил свое лицо к моему.

— А теперь послушай внимательно ты меня. Закричишь, и я тут же заявлю, что эта оборванка, — он ткнул мне пальцем в куртку, — у меня кошелек стащила. Понятно? Как думаешь, кому поверят? — насмешливо отрезал он.

После этого взял меня за руку и почти потащил на стоянку. Здесь достал ключи и снял сигнализацию. Серебристый внедорожник мигнул голубыми фарами. Новый знакомый усадил меня на пассажирское сиденье, не забыв пристегнуть ремнем безопасности.

— Сиди тихо. Мозгов у тебя как вижу совсем нет. Шутить со мной не советую. Не будешь себя вести прилично, просто подъеду в ментовку и сдам как малолетнюю наркоманку. Заявлю, что ты в состоянии передоза ввалилась в чужую квартиру.

— "Вот скотина", — пронеслось у в голове.

— Теперь рассказывай, — уже спокойно обратился ко мне Валик, выезжая со стоянки.

— Нечего рассказывать оборванке, — пожала плечами я.

— А я думаю, что есть, — пропустив мимо ушей мой сарказм, продолжал этот самодовольный спасатель чужих жизней. — Почему решила уйти из дома? И учти, я жду от тебя правды. Будешь упрямиться, я найду способ повлиять на твое решение быть со мной откровенной.

— Хорошо, — огрызнулась я. — Меня поставили на счетчик.

Брови у Валика поползли вверх, видимо он не ожидал такого поворота событий. Но мне на его реакцию было глубоко плевать, сам нарвался.

— Хватит заливать. Какой у тебя счетчик может быть? Вон молоко еще не обсохло.

У меня пропало желание рассказывать что-либо, бок просто разрывало от боли. Но выхода не было, и если это единственная возможность избавится от него, что ж.

— Я учусь в не в совсем нормальной школе, в этом году меня перевели в интернат. Я оказалась должница местного бандита, вернее авторитета. Если я не расплачусь с ним, он отдаст меня своим дружкам или еще хуже. По крайней мере, так он сказал, и я ему верю, — я устало закрыла глаза. — Надеюсь ты доволен моей правдой?

Я посмотрела на своего собеседника, по его лицу что-то понять было сложно. Мы ехали и можно было даже предположить, что он занят дорогой.

— А что родители? — хмуро поинтересовался мой собеседник.

— Папа в тюрьме, маме плевать, — я провела пальцем по стеклу авто.

— Понятно, — краем глаза я заметила, что он поворачивает.

— Если тебе не сложно, не могла бы ты мне рассказать про этого вашего авторитета?

— Это мальчик из нашей школы, он старше меня. Слушай, а зачем это тебе? Если переживаешь, что я снова сигану, то можешь быть спокоен я…

— Ты макдональдс любишь? — он перебил меня, посмотрев в мою сторону серьезным взглядом.

Видимо, мое оторопелое молчание он принял за согласие, и подъехал к ярко освещённому окошку.

— Нам одну колу, кофе, две картошки…

Я с непониманием слушала его уверенный голос, делающий заказ, и воспоминания нахлынули на меня.

Первые недели пребывания в новой школе были сложными. Сложно было привыкнуть практически ко всему. Жить в комнате, где 16 девочек без стеснения переодеваются, занимаются личными делами, постоянно обсуждают все и вся. Но тяжелее всего оказалось привыкнуть к развратности и безнравственности этих ребят, Как стало понятно, уже с 7 класса девочки имели отношения с мальчиками, и не столько дружеские, как сексуальные. Почти у каждой из моего класса был парень, или точнее сказать сексуальный партнер. Нормальным явлением было встретить зажимающиеся парочки на территории школы. Некоторые из старшеклассниц открыто ночевали в комнате парней. Тема секса в разговоре стояла наравне с выбором прически. Девственность воспринималась как недостаток и признак непопулярности. Позже я осознала, что наличие парня, кроме популярности, давало защиту в мире брошенных всеми детьми.

Здесь круто было курить, пить пиво, целоваться у всех на виду. Для такой одиночки как я, это было сущим проклятьем. К моему стыду у меня никогда не было парня, сначала из-за стеснительности, а потом, когда вся школа узнала о папе, мной начали пренебрегать. Какой парень захочет встречаться с изгоем? Конечно находились те, у кого был интерес, меня считали довольно привлекательной, несмотря на поношенную одежду и неброскую внешность. Но всякие хулиганы и просто задиристые ребята, скорее видели во мне легкую добычу и были далеки от моего идеала парня. Единственный, кто отличался от подростковой массы и был особенным для меня — одноклассник Саша, веселый, находчивый и умный. Я понимала, что наша дружба основывалась на близости обстоятельств. В его семье выпить предпочитал отец, и не раз ему приходилось из-за этого страдать. Мы делали вместе уроки, делили еду и забирали его младшую сестру из сада. Но романтическими эти отношения никак назвать нельзя. Мы были соседями, и друзьями по несчастью. Сейчас из-за перехода в мою новую горе — школу мы практически перестали общаться. Поначалу еще сталкивались во дворе, иногда созванивались. Но общение происходило все реже, я начала осознавать, что сама избегаю общения с ним, ведь мне стыдно было из-за своего нового статуса ученицы интерната.

Помимо всего, в этом подростковом обществе, много было элементов от преступного мира. Иерархия так точно. Воспитанники еще с малых лет имели отношение к беззаконию, кражам, дракам, хулиганству и т. д. Чем теснее парни были связаны с криминалитетом тем выше был авторитет среди сверстников. Чем грамотнее девочка распоряжалась своей внешностью и телом, тем более комфортная у нее была жизнь в стенах школы. Это логичный порядок взаимоотношений, ведь подавляющее большинство учеников имели тяжелую судьбу, многие никогда не знали добра или тепла, даже материнского.

Я старалась обходить любые упоминания о чем-то незаконном, неприличном стороной. Не бегала на перекуры, не прогуливала, не обсуждала секс и не демонстрировала свою крутость. По правде сказать я просто боялась всего, что было мне чуждо и неприятно.

Самой большой опасностью из всех был Сергей. Тот самый парень, который в первый же день решил мне показать здешний уклад. Со временем я стала замечать, что ничто в школе не проходило без ведома его лично и его друзей. Однажды я стала свидетелем, как один из их компании забирал старшеклассников на подработки. Потом я узнала, что это был набор на кражу грузов из железнодорожных вагонов. Седой (кличка Сергея), легко мог организовать спиртное, сигареты, запрещенную еду на территории спального корпуса. Для других подобное было невозможно, ведь каждую комнату регулярно обыскивали. К компании седого и к нему лично, бегали за защитой и наоборот если нужно было наказать, избить или отнять что-то. Несмотря на то что у Сергея было пренебрежительное отношение к девушкам, как к слабому полу в целом, все мои знакомые при его появление на горизонте старались понравиться ему или ребятам из их шайки. И это часто переходило в очень открытые формы.

Больше всего угнетало лично меня, что компанию Седого боялись и учителя. В этом месте существовало и уживалось два абсолютно разных мира, дневной и вечерний. И в вечерний учителя не вмешивались.

Самое любимое место шайки была спортивная площадка позади школы. Это я запомнила навсегда, когда однажды случайно забрела туда. На землю еще не успели спуститься сумерки, и в комнату не хотелось, наверняка там уже началась толкотня. У учеников полтора часа свободного времени, после ужин. Справившись с домашкой раньше, я решила пойти на стадион, надеясь на тишину и уединение. Осень стояла теплая и сухая. Приятно шуршал гравий под подошвой мокасинов, я глубоко вдохнула свежий воздух и села на ближайшую лавочку. Выудила из рюкзака гелиевые ручки и блокнот. Неожиданно послышался шум голосов, брань и гогот. Я увидела их, подходящим к турникам. И хотя нас разделяло не менее 50 метров я непроизвольно вздрогнула. Агрессия и опасность исходящая от этой компании передавалась мне подкожно. Я сгребла ручки обратно в рюкзак. Мне только столкновения с ними сейчас не хватало. Седой остановился под турником, слегка присел, пружинно подпрыгнул. Раздетый до пояса, он, с неподвижным лицом, раз за разом подтягивал свое тело на брусьях. Было видно, что движения его рук доведены до автоматизма. Его торс состоял из крепкой мускулатуры, но при этом он не казался слишком огромным, при невысоком росте, он скорее был коренастый, сбитый, как говорят. В этот момент, я осознала, что пялюсь на него. Мне не приходилось видеть такого тела у ребят, ну разве на обложках или в рекламе. Сергей поднял взгляд и заметил меня, синие глаза, с выражением, которое я не могла понять, уставились на меня. Я покраснела до кончиков ушей, словно меня застукали в момент преступления, развернулась на все 180 градусов и, помчалась не разбирая дороги. Ужинать в этот день я не пошла. С того дня я старалась избегать любого появления на стадионе без надобности.