Чтение онлайн

Промазать Илья ну никак не мог, потому что на уроках даже с последней парты он горошиной с одного выстрела запросто выбивал кусок мела из руки учительницы, пишущей что-то на доске. Бывало, весь урок учительница с пола то и дело поднимала кусок мела. А когда тот крошился в порошок, шла за новым. Так урок и проходил.

И сейчас от выстрела Ильи Батарея со стоном рухнула и ржаво заскрипела. Внутри ее что-то заурчало. Илья не дал ей опомниться, взял и – «бр-р-р-лям!» – провел медной трубкой по ребрам радиаторища. Раздался ржавый смех. Батарея смертельно боялась щекотки. Отважный мальчик не переставал бр-р-лямкать. (На уроках и на переменах он тоже часто бр-р-лямкал по обыкновенным батареям). А Батарея извивалась и нервно хохотала.

– Бр-р-ямс! Др-р-ыньс! – продолжал Илья.

И в последний раз чудовище проскрипело и с трубным хохотом развалилось на все девять частей.

Но дети оттуда еще не появились. Илья не растерялся и продолжал стучать по обломкам. Получались разные мотивы. Сначала он сыграл:

Опять никто не появился. Тут он вспомнил, что батареи не любят песню про кузнечика, а он любит. И заиграл ее:

И стали появляться проглоченные ученики. А в коридоре их встречали учителя с директором. Все оказались целыми и невредимыми. Когда появился последний ученик, куски гофрированного чудовища прощально пробулькали, заскрипели и рассыпались. А потом и вовсе растаяли, будто их и не было.

На следующий день на торжественной линейке директор школы, стоящей в полном составе, поздравил всех с возвращением за парты и с победой Ильи над ужасным гофромонстром. За что и переводит, как сказал он, победителя из первого класса прямо в пятый. Школа возликовала, а завхоз подарил всем-всем непромокаемые варежки – сушить на батареях не нужно.

Однажды в Китае испортилась погода. На эту могучую страну налетел ураган. Он зародился в Монголии, но, когда дошел до китайских просторов, стал очень сильный. Такой раз в три тысячи лет бывает. На его пути встало препятствие – Китайская Стена. А в прошлый раз ее не было. Если бы она стояла, то ураган бы ее еще тогда опрокинул. Что, собственно, и пришлось сделать в этот раз, хоть она и упиралась, длинная.

Забеспокоился многолюдный народ: как же так, была стена, а вот те раз – и нету. То есть – есть, но упавшая. Что вовсе и не стена уже, а длинная неровность. Была бы хоть короткая, так никто бы и не заметил. А тут – самая длинная изо всех неровностей. Стали думать, как на место поставить. Пробовали всей толпой. Вытянулись в цепочку вдоль Великой Неровности. Тужились, тужились – не смогли поднять. Потом задумали по камешкам на старое место перетаскать. Китайские инженеры подсчитали, сколько на это времени уйдет – оказалось, легче новую построить. Так бы они до сих пор головы ломали. К кому только не обращались. А все поднимательные фирмы и компании повозятся-повозятся – да всё без толку.

К счастью, докатился до Стены слух, что где-то далеко, в совершенно другой стране, живет мальчик, который любит стены, передвигает их. Может, он чем-то поможет.

Речь шла о первокласснике Илье, который учился в первом классе целых три года и три месяца. Стенки он любил. Любил на них писать. Таблицу умножения Илья еще не знал, но уже много чего мог поведать миру. Например, написать: «Машка (хоть она и была отличницей) – дура».

Пришло письмо директору школы, чтобы он направил Илью для поднятия Стены. Тот прочитал, но Илье ничего не сказал. А в Китай послал ответ, что не может он своего ученика к ним направить, потому что мальчик может отстать по программе.

Опять пришло письмо, где говорилось, что Илья может Стену запросто поднимать и одновременно учиться. И что ему в помощь дадут местных учителей – конфуциев [1] наших дней.

Директор опять не показал Илье письмо.

Китайцы прислали третье письмо. Опять там говорилось, что стенку нужно поднять, а то маленьким детям писать не на чем.

– Как не на чем?! – возмутился директор. – Вы же бумагу изобрели?!

– Мы, – извинительно ответили китайцы в очередном своем послании. – Но сначала мы поставили Великую Стену. На ней и писали. И каждый малыш начинал с нее свое обучение – такова традиция – иначе он вырастет необразованным.

Письмо было мокро от слез.

Директор сжалился. Он болел душой за образование и за традицию. Вызвал Илью на разговор. Показал заграничное письмо и сказал:

– Тебя требуют. – Помолчав, с досадой добавил: – Но не могу я тебя отпустить. Ты будешь хуже учиться.

– Хуже не буду, – твердо ответил Илья.

А его учительница подтвердила, что Илья учится – хуже некуда. Директор успокоился и отпустил его в чайную страну.

Приехал туда Илья. И… А надо ли рассказывать, как он это сделал? Надо.

Ну так вот. Илья захватил в дорогу чемодан творожных сырков. (А в них была сила). Прибыл он на место. Обошел Стену, присмотрелся к ней. И плотно позавтракал.

Потом Илья подошел к Стене с правой стороны, навалился и поднял восточную ее часть. Китайцы повеселели. Потом Илья подошел к Стене с левой стороны.

Навалился и поднял западную ее часть. Китайцы духом воспряли. Илья передохнул, перекусил. Подошел к Стене в третий раз. Навалился и поднял среднюю, самую тяжелую ее часть. Каменщики все части быстро соединили, и Стена засияла как новенькая: будто бы и не стояла она две тысячи лет, будто бы и не налетал на нее буйный ураган.

Население древней страны покрылось радостным румянцем. Стена блестела, подобная классной доске. Первый урок на ней провел Илья. По чистописанию. Он вывел красиво: «Здесь был Илья» китайскими иероглифами – конфуции научили. Он выучил все пятнадцать тысяч иероглифов и придумал еще одну тысячу своих для ровного счета. Которыми и написал, что он тут был.

Наследник китайского императора, при котором началось строительство Стены, за подвиг и за новое слово в китайской грамоте подарил Илье шелковые штаны из сундука своего предка и мешок местного чая в пакетиках.

Илья возвратился в родные стены. А на торжественной линейке директор поздравил Илью с тем, что тот не дал погибнуть культурной ценности, и, высоко ценя его грамотность, перевел Илью в пятый класс. И добавил, что стены школы всегда будут помнить, что здесь был Илья.

После линейки было великое чаепитие. Все поднимали бокалы за славную родную школу. Директор пил больше всех. Целых четырнадцать пакетиков. Не спеша пил и других не торопил. Открывал уста, да все мимо рта.

Однажды в одном иностранном городе самая главная башня не удержалась на месте и стала падать. Сначала никто этого не заметил. А Башня того и хотела, чтобы незаметно упасть. И чтоб никто не видел. И ночью, когда все спали, она наклонялась. И вот уж скоро настанет такая ночь, когда она упадет и полежит. Отдохнет, а потом опять думала встать. Но только после того, как отдохнет. А стояла-то она ого-го сколько! Примерно 700 лет. Столько же и отдыхать придётся.