Чтение онлайн

– Лиззи, я дома с гостьей, – закричал Шон в распахнутое окно, – Ей очень холодно. Дай нам что-нибудь горячее.

Из кухни с любопытством выглянула худенькая женщина лет тридцати со светлыми девчачьими косичками.

– Откуда же в нашей пустоши гости? Твоя подружка? – поинтересовалась она. Но заметив бледность Маши и ее мокрую одежду, не стала дожидаться ответа и быстро скрылась в глубине дома. Дом был довольно темным, но приветливым. Справа от входа – дверь, ведущая в кухню, в которую Маша не успела заглянуть. Дальше по коридору шла большая гостиная с большим старым коричневым диваном по центру и гигантским каменным камином с черной решеткой и остатками обожженных поленьев. По его виду можно было понять, что топят здесь часто. Коридор заканчивался большой стеклянной дверью, сквозь которую просматривался выход в сад и зеленые холмы за забором. По левую сторону шла лестница наверх. Спустя несколько минут по ней пронеслась Лиззи с кипой полотенец, свитером, джинсами и ярко-красными шерстяными носками, украшавшими стопку светлой мятой одежды, словно вишенка на торте.

– Что вы стоит в проходе?! Скорее! Веди ее наверх в ванную, я уже нагрела воду.

Шон подтолкнул полусонную Машу в сторону лестницы и, придерживая ее сзади, повел наверх. Девушка настолько выбилась из сил, что чувствовала себя тряпичной куклой, покорно слушавшейся ребенка, схватившего ее поиграть. К ее счастью, ей достался очень заботливый игрок.

– Проходи скорее, – отворил дверь ванной комнаты Шон. Остановка была очень простой: белая квадратная плитка, маленькая раковина, прямоугольное мутное зеркало. Удивила Машу необычная ванная на бронзовых ножках с приподнятым изголовьем.

Девушка зашла в комнату и, сразу же забыв про Шона, скинула рубашку и потянулась к скрытой молнии на спинке платья. Мокрые волосы мешали холодным пальцам найти язычок, и Маша начала нервно отбрасывать их и дергать ворот.

– Кхм, – прокашлялся Шон, – Я позову Лиззи, она тебе поможет.

Маша растерянно обернулась и смутилась своего поведения. Лиззи не пришлось звать, она уже и сама ворвалась в ванную с криком:

– А вот и мыло! А ты почему еще здесь, Шон?! Дай девушке согреться! – и она энергично вытолкнула парня из ванной и заперла дверь.

– Мужчины все как дети. Поверь, у меня их уже трое, – с улыбкой произнесла Лиззи, моментально переключившись на молнию Маши.

– Мужчин или детей? – спросила девушка через плечо.

– Мальчик, девочка и мой братец Шон, – рассмеялась в ответ Лиззи – Позови, если тебе что-то понадобится, я буду в соседней комнате, – дружелюбно добавила она. В дверях она задержалась, будто хотела что-то спросить, но отказавшись от этой идеи, аккуратно затворила за собой дверь.

Маша провела рукой по успевшему запотеть зеркалу. Лицо было трудно разглядеть, потому что лампочка в ванной комнате светила тускло, а дневной свет пробивался в помещение через окно за спиной Маши. То, что выглянуло из зазеркалья напоминало скорее тень человека: испуганные большие глаза, впалые бледные щеки, украшенные серыми ручейками потекшей туши, светло-русые кудряшки облепили лоб, скулы и даже подбородок, расстёгнутое платье намокло и потемнело от воды, золотая окантовка превратилась в грязно-коричневую. Какой контраст с тем царственным отражением, которое Маша наблюдала пару часов назад на далекой вечеринке.

– Как же я его сдам обратно? – мелькнуло в ее голове, но у Маши было слишком мало сил, чтобы испытать хоть какое-то подобие эмоций. Все, чего просило ее тело – тепло и сон! Поэтому, окинув себя унылым взглядом, Маша отвернулась от зеркала, скинула испорченное платье на пол и тяжелым движением, спорящим с ее тонкой фигурой, погрузилась в горячую воду. От тепла и пара ее разморило, лоб и подбородок покрылись испариной. Девушка раздраженно стерла ее. Побоявшись заснуть в воде, она вылезла, как только поняла, что согрелась. Стараясь не потерять чувство накатывающего расслабления, она в полотенце и с полузакрытыми глазами перебралась в соседнюю комнату. В углу на кресле горчичного цвета ее ждала Лиззи. Маша молча присела на кровать, тупо уставившись перед собой, пока хозяйка дома рассматривала ее со смесью тревоги и любопытства. Без лишних слов Лиззи положила на ее колени полосатую растянутую пижаму, в очередной раз отказавшись от своих опасений по поводу присутсвия незнакомки, она по-матерински взглянула ей в лицо, убрала прядь со лба и откинула толстое одеяло. Убедившись, что Маша легла и закрыла глаза, Лиззи тихо затворила шторы, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Комната погрузилась в темноту. Единственным звуком, нарушавшим молчание, было мирное сопение Маши.

Проснувшись спустя восемь часов глубокого сна без сновидений, Маша удивилась царящей вокруг темноте. Странно, ведь на ее окнах весит только тюль.

– Неужели сегодня настолько пасмурно? – подумала девушка, с трудом разлепляя еще не видящие ничего глаза. Только спустя несколько мгновений она осознала, что не дома. И даже не понятно, далеко ли она от него или в двух шагах. Сквозь оранжевые занавески просачивался тусклый сумеречный свет – вечер медленно уступал место ночи. Девушку охватила тревога. Причина ее была очень странной: её испугало, что она проспала день в незнакомом месте и проснулась поздно вечером. Что же ей делать теперь – в неизвестности еще и в ночи?

Горло пересохло, но вылезать из-под тяжелого одеяла не хотелось: в комнате было довольно холодно, да и жизнь её стала настолько непредсказуема, что того и гляди из-под кровати вытянется костлявая рука с когтями, схватит ее за лодыжку и утянет во тьму. Маша повернулась на другой бок и обнаружила, что кто-то заботливо поставил ей на тумбочку поднос с чаем и печеньем. Чай уже остыл, но это было не страшно. Маша жадно выпила чашку, прислушалась, нет ли голосов за дверью. Ничего не услышав, она бездумно уставилась в потолок и снова уснула, на этот раз до утра.

Рано утром её разбудило щебетание птиц и звук ударов топора за окном. На этот раз шторы были раздвинуты, и в комнату проникал неяркий, но все-таки утренний свет. Маша потянулась, почувствовав, что ночная тревога отступила, несмотря на то, что её положение не прояснилось. Казалось, организм отдохнул и, чтобы не позволять больше такой встряски, отключил функцию паника. Маша встала, заправила постель, оглянула комнату в поисках одежды: её платье – чудесным образом выстиранное и высушенное – висело на шкафу, а на кресле стопкой лежали потертые джинсы, носки, рубашка и линялый свитер. Отдельно было сложено нижнее белье – простое, но по виду довольно новое. На полу ждали кроссовки. Девушка быстро оделась, руками привела волосы в порядок и замерла, сжимая ручку двери. Судя по всему, её приютили хорошие люди, но как она здесь оказалась, и что она им скажет, куда пойдет дальше? Поняв, что, если позволит себе погрузиться в эти мысли, она так и не выйдет из комнаты, Маша решительно рванула дверь так, что та отлетела в стену.

– Слышу, наша Спящая красавица проснулась, – раздался мужской смех с первого этажа.

Маша покраснела и немного сгорбилась от неловкости, спускаясь по лестнице. Внизу с огромной чашкой чего-то горячего ее встретил вчерашний спаситель Шон с улыбкой от уха до уха. На звуки его голос в прихожую зашла и Лиззи. Шона ситуация явно веселила, чего нельзя было сказать о его сестре:

– Ну ты и придавила подушку? Шутка ли, полтора дня спать! Веретено-то где нашла? Признавайся, какой иглой кололась? – продолжал гоготать Шон, громко отпивая из чашки. Маша только неловко улыбнулась, не понимая, что ей стоит ответить.

– Кончай свои шутки, Шон, – хлопнула его по груди Лиззи, но в ее лице проглядывалась обеспокоенность и некоторая подозрительность, – Ты, наверное, хочешь есть? Проходи на кухню. Там все есть, мы уже позавтракали и тебе оставили. Ты так долго спала, что мы и не знали, когда тебе накрывать. – Лиззи не отводила внимательных глаз от Маши.

Женщины прошли на кухню, Маша сразу села за деревянный стол, а Лиззи направилась к газовой плите, чтобы поставить чайник. В кухне фоном работал телевизор. В выпуске новостей показывали репортаж о землетрясении в Калифорнии.

– Опять трясет? – спросила Маша, вспомнив, что пару месяцев назад в Калифорнии уже было серьезное землетрясение.

– Да там вообще часто трясет, – рассеяно ответила Лиззи. Маша впилась в тост с сыром и беконом, внезапно осознав, насколько она голодная. Еда уже еле сохраняла тепло, но девушке казалось, что это самое вкусное, что она когда-либо ела. Пока чайник грелся, Лиззи подсела напротив и пристально смотрела на Машу.

– Мэри?

– Мария, – поправила Маша.

– Мария, как ты себя чувствуешь?