Под итальянским солнцем
Шрифт:
Правда, после поездки в Рим ее сны приняли несколько другой оттенок, и этому великолепному городу почти удалось вытеснить из ее головки остальные грезы.
– Мама, я пойду! – крикнула она из своей комнаты, но никто не отозвался. Отлично, значит, можно не обедать, перекусим что-нибудь с Сабриной и Симоной на пляже, подумала Беа и, положив полотенце и купальник в салатовую сумку, потихоньку вышла в коридор.
– Беа, а поесть перед уходом? – тут же послышался мамин голос.
Нет, ну это невозможно, ну откуда она взялась?
Мама вообще имела привычку появляться бесшумно и всегда «вовремя».
– Давай на кухню, ну хотя бы бутик пожуй!
Они любили укорачивать слова, и иногда получалось очень смешно. Это как будто была их игра, которую не каждый мог понять.
Беа вошла на кухню, где ее уже ждала булка с хрустящей корочкой, которую она так любила, и вложенным внутрь прошутто с моцареллой и зеленым листом салата. Доедая бутерброд, она подумала, что хорошо бы взять еще и ту прикольную соломенную шляпку, а то вдруг подъедет Ивано. Что-то они сегодня ну в самую жару решили погнать на пляж, но утром Сабрина работала, а одной ну что там делать, да и когда доезжаешь на тачке, это совсем другое дело, с кондиционером и музыкой.
Беа хотелось бы самой рассекать по Аверане на маленькой розовой машинке. Да, да, именно перламутрово-розовой, недавно появились такие необыкновенные цвета у автомобилей! Мама обещала подарить ей такой на совершеннолетие, но еще столько ждать!
– Как выгляжу, норм? – Выскочив из-за стола, она завертелась перед Анной.
– Огонь! – в тон ей ответила та.
Ну и жара на улице! Бросила эсэмэс Сабрине о том, что она выходит. Телефончик клевый, со стразами, и пальчики отстучали быстро-быстро. До фига мессенджеров сейчас, можно писать, не задумываясь, только за Интернет платить.
Стараясь держаться в тени, она прошла через центральную площадь с фонтаном, какие есть, наверное, в каждом городке на юге Италии. Было сонно и тихо, слышалось только журчание воды и треск цикад. Вот она уже в переулке, где живет Сабрина – все те же белые виллеты с черепичной крышей, – и когда поворачивала за угол, в последний раз мелькнули белые шортики на узких бедрах, загорелые ноги и майка цвета виолы.
Глава 3
Короче, план такой, думала Лола, ведя машину вдоль моря: для начала осмотреться и почувствовать общий настрой всего городка. Обычно в таких местах его можно быстро определить. Город маленький и тихий, затерявшийся среди сотен таких же на побережье, и каждая новость, хорошая или плохая, дает повод для пересудов на долгое время.
Сначала лучше расспросить соседей, а потом переходить к действующим лицам – матери пропавшей девочки Анне, затем членам семьи Морези: Сабрине, двоюродной сестре Беатричи, с которой они должны были поехать на море, ее матери Козиме и отце Маурицио, домой к которым должна была зайти, но так и не зашла, Беа и где, как выяснилось, она проводила большую часть свободного времени.
Фото Беатричи, показанное по телевизору, как ни странно, всколыхнуло большой интерес по всей Италии. Посыпались звонки и письма на электронную почту, но все это были либо бессвязные предположения, либо дополнительные вопросы от любопытных, так что здесь ловить нечего, заключила Лола.
В принципе план намечен – она мысленно подвела черту своим размышлениям.
Машина двигалась плавно и только иногда подскакивала там, где корни высоких елей разрезали асфальт и пытались вылезти наружу. Такие ели с распластанными зеленым облаком верхушками и голыми стволами она еще ребенком видела и в Испании.
Куда только не таскала ее мамашка! В семь лет ей сделали свой паспорт.
Изумлению деда не было предела.
– Ребенок, да чтобы свой паспорт! – восклицал он, вертя в руках документ и разглядывая черно-белую фотографию маленькой Оли на первой странице, как будто пораженный такой вольностью ОВИРа.
– Эх, я бы сейчас тоже за границу съездил. Посмотрел бы, что там и как…
На другой день мама принесла ему анкету, и на графе «имели ли вы допуск к секретным материалам» оформление паспорта и закончилось. Дед всю жизнь проработал на военных заводах и имел, как выяснилось, предпоследний уровень секретности, что на десять лет лишило его возможности выезжать из страны. Тогда Лола запомнила его обиженным и сникшим, а маму как будто виноватой. После этого случая они зависли в России почти на год.
Перестройка застала деда на пенсии, и, возможно, поэтому он принял ее сразу же. Не отрекаясь от своей прошлой жизни, жалел, что не молод и не успеет увидеть, как изменится страна. С энтузиазмом смотрел по телевизору «шоу» под названием «Час пик» и программу «Шестьсот секунд». Умер внезапно, успев привить Лоле любовь к чтению и стремление всегда добиваться своего.
Бабушку она помнила очень смутно – ее не стало, когда Лоле было всего четыре года, отца она вообще не знала, хотя он здравствовал, и, наверное, неплохо. Мама выгнала его, когда была беременна, видимо, так и не простив ему измены и вычеркнув из своей жизни. С тех пор отца Лоле заменил дед. Потом было еще два маминых брака, и оба не совсем удачные. «Не совсем», потому что развелась она с обоими мужьями цивилизованно, и оба остались ее друзьями.
К счастью, маме удалось быстро сориентироваться в обстановке, создавшейся в нашей стране в 90-е годы. Зная иностранные языки, она начала работать переводчиком – иностранцы пошли валом в открывшую свои двери Россию, – а потом сама создала совместное предприятие с итальянцами, и ее впоследствии пригласили на работу на головной завод в Брешию.
Получив разрешение на проживание в Италии для себя и для Лолы, мама вовсю стала использовать открывшуюся возможность – безвизовое посещение стран Евросоюза. Как только появлялись свободные от работы дни, они тут же уезжали в какое-нибудь новое место. Наверное, именно эти поездки, иногда совершенно непредсказуемые, развили в Лоле наблюдательность и любопытство буквально ко всему, что теперь так помогало ей в работе.
Они долго жили, что называется, на два дома – в Италии и в России, но с каждым годом России становилось все меньше, а сейчас взрослая Лола выбиралась туда совсем редко. И все же Россия не отпускала ее. Лола нутром чувствовала все русское, и ее «совковые» замашки расцветали буйным цветом, когда она общалась со своими московскими друзьями, невольно сравнивая привычки, архитектуру и даже природу этих двух стран.
«Через двадцать метров поверните налево», – противным голосом сказал навигатор. Жалко было уезжать от моря. Слева последний раз блеснула бирюзовая полоска воды и белый песчаный пляж. Сворачивая к гостинице, она подумала, что надо бы проверить электронную почту и еще раз просмотреть все, что уже нарыли до нее помощники о самой Беатриче, о ее матери и двоюродной сестре, которая, по ее сведениям, была шустрой девочкой и рвалась появиться на телевидении.
Гостиница была маленькая, семейная, обросшая вьюном с крупными ярко-красными цветами. Хозяева жили здесь же на первом этаже с отдельным входом с противоположной стороны дома и тут же вышли на звук колокольчика в прохладный холл.
Она была не первой журналисткой, которая приехала в Аверану. Конкурирующая программа «Поиск» уже прислала своего представителя, и, если расследованием заинтересуются и другие СМИ, городок превратится в маленький телевизионный центр.
В глазах хозяев читалось неподдельное любопытство, и то, что они оба вышли за стойку, прервав обед, который, как видела Лола через неприкрытую дверь, остался недоеденным на столе, говорило о том, что Аверану здорово всколыхнуло исчезновение девочки.