Чтение онлайн

— Этот мудак Петренко понарасследует, конечно, — бурчу я.

Ключ в руках кручу. Если вставлю, то можно сразу беседу прерывать. Поздно уже. Блин, так и не поела сегодня нормально.

Собственного озноба пугаюсь, когда Кулак невольно, порывисто шаг ко мне делает.

— Он тебя допрашивал? — хмурится он.

— Нет, с чего бы это? Я с ним на днях по другому вопросу общалась. Реальными преступлениями не занимается, зато на пустом месте придумает себе подвиг.

— По какому вопросу? — не унимается он.

Смотрю на ключ и подношу его к замку.

— Я пойду уже, устала.

Не улыбаюсь, но тело само собой смягчается. Тусклый коридорный свет оттеняет шероховатости массивного лица Кулакова. Он выглядит грозным, но собранным.

Не знаю почему, но мне с первого взгляда это в нем понравилось. А других злых агрессивных мужчин на дух не переношу. Меня вообще злость отталкивает. В случае с Кулаком, все почему-то с точностью наоборот.

Никогда не встречала такого озлобленного человека, как он. И вряд ли встречу.

— Алиса, — рвано произносит он, но не продолжает.

Придерживает все-таки дверь, когда я оказываюсь полностью в номере.

— Если Петренко будет создавать проблемы, скажи мне.

Я неопределенно повожу головой.

— Ты Петренко от меня лучше защищай, — стараюсь пошутить, но он не оценивает.

— Я серьезно прям. Он мутит здесь много. Скажешь мне, если что.

Нет, не скажу. Зачем?

И «если что», звонить не буду. Как прислал мне в сообщении. Господи, когда это было? Совсем недавно, а кажется — годы прошли.

— Спокойной ночи, — красноречиво берусь рукой за дверь.

Он отпускает створку, но с места не сдвигается. Мне вдруг тоскливо так становится, до слез. Захлопываю дверь, даже не глядя на него напоследок.

На следующем совещании пытаемся нагнать упущенное — правда, непонятно зачем, ведь теперь времени у нас еще больше.

Данная мысль приходит в голову не только мне, поэтому Егор, например, целый час рассказывает про аналогичные проекты зарубежья. Обсуждаем архитектуру, хотя это отношения к нашему уставу и сохранности детского дома не имеет.

В общем, мы превратились в полноценный бюрократический контролирующий орган. Видимость кипучей деятельности, а на самом деле отвлекаемся на посторонние темы и байдыки бьем.

Кулак сегодня мрачнее обычного. Смотрю даже с опаской на него, когда слово берет.

В конце, делает всем выговор, что затягиваем. Хотя сам сидел и поддерживал обсуждения не по теме.

На меня во время категорической речи не смотрит и как бы не включает в список виновных.

Секретарь едва от страха не трусится.

Когда выходим, замечаю, что Кулак оставил на столе свою копию рабочего документа. Сердце екает. Он теряет интерес. Точно скоро надоест ему. И больше не увижу никогда.

Ну и правильно, нечего сопли пускать. Мне еще ремонт делать и ожоговое обустраивать.

Ваня убеждает меня, что он не подсовывал под дверь моего номера записку с угрозой оставить детском дом в покое. Но я уверена, что это он — почерк детский какой-то и фраза прямо, как он мне сам лепетал. «Сиротам богачи не нужны». Вот слово в слово.

Угроза там на бумаге потешная: если «мы» не сможем, то король тебя из города выгонит.

И вообще… наивно записку какую-то придумать. Ваня как раз такой. Он только с виду грозный, потому что больно и обидно ему, и не хочет допускать ни капельки тепла к себе.

К вечеру я взвинченная вся, непонятно по какой причине. Переодевшись в ночнушку ко сну пораньше, читаю что-то, а в номере жарко. Душ приняла уже.

Возвращаюсь мыслями ко всему, что было между нами с Кулаком. Не хочу думать, но тело так и жаждет продолжения. Чувство стыда отравляет даже вкус собственной слюны.

В голове вылазят из уже позабытых пещер воспоминания и образы.

Никогда серьезно у меня не складывалось с кем-то, потому что я хотела кое-чего определенного. То, что один раз испытала и больше ни с кем это не повторялось.

Как и все в моей жизни, история слишком нелепая, чтобы я кому-то объясняла, как так получилось. Маринке один раз рассказала, она с меня не смеялась, но добродушно похихикала.

Дело в том, что лет восемь тому назад меня поцеловал Дед Мороз. На утреннике в детском доме, что в Миронской области расположен. Это был мой первый визит в такое место, и после уже понеслась моя жизнь волонтера.

Я изображала Снегурочку, ерунду всякую играла стишками. Потом пряники раздавала. Дед Мороз явился поздно, потому что его кем-то заменили.

И в конце вечера, в темном коридоре возле раздевалки, он резко стянул свою накладную, мятую бороду и поцеловал меня неистово и настойчиво.

И волшебство у меня в крови навсегда осталось. Нет, наверное, если и всю кровь выпустить, оно все равно там таится будет. Внутри меня.

Естественно, больше я Деда Мороза не видела. Не знала, кто это был и никогда уже не узнаю.

И с кем бы я не целовалась после, это — все не то… Нормально и, может, хорошо, но не то ведь.

Только черт Кулаков перекрыл реакцию. Какая-то злая ирония. Он накачал волшебство в моей крови удвоенной магией.

Разгоняю размышления чуть ли не руками. Решительно перебарываю чувство стыда — в конце концов, я взрослая женщина и у себя в номере — и ищу свой маленький вибратор. Единственная секс-игрушка моя.

На самом деле, после механической разрядки головную боль как рукой снимает.

Ага.

Что-то не клеится у меня с удовольствием, во всяком случае, мысленно. Но тело знает свое дело и все-таки добираюсь до учащенного дыхания и момента, когда пик совсем близко.

В дверь кто-то стучит. Я от испуга, скорее, прекращаю. Чем от того, что надо идти открывать.

Выровняв обмен вдохов-выдохов, топаю до входа. Догадываюсь, кто это может быть. Приказываю себе быть максимально строгой и собранной.

Это и впрямь Кулаков. В голове все мысли полыхают, будто жадные языки пламени доползли до бензина во время пожара.