По военным дорогам отца
Шрифт:
Кто- то принес старые фотографии. На них были запечатлены молодые бравые ребята в лихо заломленных папахах, [31] в шинелях, полушубках, а то и просто в обыкновенных пиджаках. Но у каждого в руках -винтовка, на боку - шашка, за поясом - гранаты.
– Это кто же такие?
– спросили гости,
– А это мы… Собственнолично.
И старики по-молодому расправляли плечи, приосанивались.
– Помню, - рассказывал Григорий Иванович Пивоваров, - как казачий полковник Полковников, собрав большой отряд под Троицком, послал ультиматум: «Именем Дутова я требую убрать Советы…»
У контрреволюции в то время имелись большие силы. Однако троицкие красные дружины не остались без поддержки. На подавление дутовцев в конце марта 1918 года выступили челябинские красногвардейцы. Они двигались к Троицку эшелонами. Вблизи Красного им пришлось остановиться. Путь впереди оказался разрушенным, да и в паровозах кончился запас воды.
Узнав о трудностях красногвардейцев, сельский ревком поднял всех, кто был в силах, на ремонт пути и подвоз воды. Молодые парни вместе с бойцами выправляли пудовыми кувалдами рельсы, а старые и малые раскатывали на санях с намертво примерзшими бочками от села к разъезду и обратно.
И сорвался замысел врага. Дружными усилиями красногвардейцев и крестьян путь был восстановлен, а паровозы досыта «напились» воды. Эшелоны снова двинулись вперед. А следом за ними пешим порядком ушли на Троицк и сельские дружинники. Крепко они помогали своему будущему главкому, хорошо он отблагодарил их за труд. У дружинников было крайне мало оружия, и Блюхер распорядился выдать им полторы сотни новеньких винтовок {17}.
* * *
Дальнейший путь эшелонов проходил через казачьи станицы. И почти перед каждой рельсы сняты, шпалы выворочены, телеграфные столбы повалены. Пришлось строго-настрого предупредить станочников: если диверсии не прекратятся, в ход будет пущена артиллерия. Подействовало. Не дожидаясь подхода красногвардейцев, жители казачьих станиц спешили привести в порядок все попорченное железнодорожное хозяйство. [32]
На четвертые сутки командующий всеми отрядами, действующими против Дутова, прибыл в Троицк.
Челябинску было доложено:
«Все прилегающие к полотну дороги станицы сдали оружие и исполнили все наши приказы. Привезли увезенные рельсы, телеграфные провода, выдали своих офицеров…
Захвачено много важных документов, в том числе и план действий, где указывалось, когда должны быть захвачены Троицк, Челябинск и железная дорога до станции Бишкиль. Такова была первая задача Дутова.
Во всех поселках и станицах были организованы сотни и партизанские отряды. Если бы наши отряды опоздали на 2-3 дня, пришлось бы вступить в позиционную войну с организованным врагом…
На Троицк было совершено организованное и сильное нападение, но все атаки отбиты артиллерийским и пулеметным огнем.
Екатеринбургский отряд имел бой на Черной речке, в
42 верстах от Троицка, где потерял убитыми и ранеными
43 человека. Казаки, по сведениям, потеряли более 400 человек» {18}.
Среди троичан у Блюхера было немало хороших знакомых. Многие партийные и советские работники города, бывая в Челябинске, не раз заходили к нему в ревком. Встретившись в укоме с секретарем партийного комитета Я. В. Аппельбаумом, он услышал немало добрых слов о посланцах В. И. Ленина - бойцах 17-го Сибирского полка и их командире Якове Марковиче Суворове. Бойцы этой части после отъезда моряков мичмана Павлова на фронт под Оренбург остались в Троицке главной революционной силой и достойно проявили себя при защите города от дутовских вторжений.
Похвалив товарищей за сплоченность и стойкость, командующий спросил, какую работу вели они среди обманутой казачьей бедноты.
Попытки наладить эту трудную работу предпринимались, но чуть ли не все походы советских агитаторов в казачьи станицы оканчивались трагически. Жестокие расправы казаков с советскими работниками породили у бойцов гарнизона и их руководителей мысль о том, что с казаками можно разговаривать лишь на языке оружия.
– Нет, товарищи, - возразил Блюхер, - наша задача [33] состоит не в том, чтобы пройти военным маршем по казачьим станицам. Мы должны раскрывать глаза казацкой бедноте, должны сделать ее нашей активной сторонницей. Без участия в борьбе самих казаков с дутовщиной покончить невозможно…
Блюхер доказывал, что расслоение в среде казачества становится все более глубоким, что в очищенных от дутовцев селениях надо помогать станичной бедноте организовать свои Советы {19}.
* * *
Но вернемся из года восемнадцатого в июльские дни семьдесят седьмого. До Троицка автобус домчал нас часа за два. Слева взметнулись ввысь гигантские трубы. Это - Троицкая ГРЭС. Рядом с ней целый город - современный, благоустроенный. Но то еще не сам Троицк, а Южноуральск - один из первых его работящих спутников.
До революции Троицк был восточным форпостом оренбургского казачьего войска. И сейчас удивляют многих названия окрестных населенных пунктов, былых станиц - Париж, Лейпциг, Варна… Это отсветы давних славных побед русского оружия. Но еще ярче светятся в благодарной памяти потомков незабываемые образы первых борцов за власть Советов, защищавших на этой земле завоевания первого в мире государства рабочих и крестьян.
В центре сегодняшнего Троицка взошел на гранит военный человек с двумя орденами Красного Знамени на груди. «Мичман Павлов» - начертано на постаменте. Мичман - звание морское, но почему тогда его обладатель в фуражке общевойскового краскома и не в короткой, флотской, а в длиннополой, армейской шинели?
Но все тут было правильно. Ошибок не было никаких…
И снова экскурс в историю…
* * *
Сергей Дмитриевич Павлов начал военную службу в годы первой мировой войны в 17-м Сибирском полку, находившемся под сильным влиянием большевиков. Окончив школу прапорщиков, 15 мая 1917 года в Петрограде, за четыре месяца до своего двадцатилетия, был принят в ряды РСДРП (б). Накануне Октябрьского вооруженного восстания по рекомендации члена Петроградского военно-революционного [34] комитета В. А. Антонова-Овсеенко моряки 2-го Балтийского флотского экипажа избрали С. Д. Павлова командиром своего отряда. Оставаясь в той же серой шинели, он повел сошедших с кораблей матросов на штурм Зимнего.
На второй день после победы Октября Павлов - на фронте под Царским Селом и Гатчиной, где его братишки, сражаясь против войск Керенского - Краснова, работали «отлично и самоотверженно, так, что нет тех слов, которыми можно выразить им благодарность» {20}.
5 ноября 1917 года флотский отряд С. Д. Павлова вернулся на свою базу. На митинге в честь возвращения с победой командир заявил: «Пока мы с вами живы, пока жив Балтфлот - не умрет революция!…» {21}
За умелое руководство боевыми действиями на Гатчинском направлении Сергей Дмитриевич по просьбе самих матросов специальным приказом Ыаркомвоепмора был перечислен на флот с присвоением ему звания «мичман», которое и закрепилось за ним на всю жизнь.